— Гипомания? — снова спросила майор.
— Это состояние, характеризующееся повышенным настроением, активностью, чувством полного физического благополучия. Оно не доходит до настоящей мании — аномально высокого уровня психического и двигательного возбуждения. Самым же адекватным из этой троицы является мистер Роберт Фрейзер. У него в незначительной степени присутствуют истерия, импульсивность и паранойя. Последняя свойственна полицейским. У Бентона та же картина.
— Бен — истеричка? — скептически поинтересовалась Эрил. — Не замечала за ним склонности рвать на себе волосы по каждому поводу.
— В его теперешнем состоянии это неудивительно. Когда мы восстановим его «Я», картина вполне может измениться.
— Ему сказали, что Жерар тоже его субличность…
— Пришлось. Нам нужна помощь Бентона в установлении контроля над всеми троими.
— Чем дальше в лес, тем больше паразитов… — пробубнила Киран.
— Прости? — не поняла Эльза.
— Нет, ничего. Спасибо за разъяснения, до встречи!
* Бержер - один из наиболее распространенных типов классических кресел с высокой спинкой и подлокотниками, обитыми боковыми стенками.
* Ольфакторное исследование - экспертиза запаховых следов человека (ольфакторная) определена, как один из видов биологических исследований тканей и выделений человека, выполняемых судебными экспертами органов внутренних дел.
Глава 6
Инспектор Тэтчер позвонила в полицейский участок рано утром и потребовала, чтобы майор Киран немедленно явилась к ней на аудиенцию в канадское консульство. Причем, с самой Эрил она разговаривать не стала, а передала настоятельное пожелание через Франческу. Майор довольно хмыкнула, получив оригинальное приглашение, и откладывать визит не стала.
У входа в консульство, как обычно, стаял часовой в красной мундире и синих галифе с желтыми лампасами, голову его покрывала шляпа-стетсон. На ноги были надеты сапоги из коричневой кожи. Он держал руки за спиной и сосредоточенно смотрел вдаль. Киран прекрасно знала порядок посещения канадской территории, а потому показала часовому удостоверение и жетоном, а после молчаливого и неподвижного согласия констебля с неизвестной ей фамилией, просто вошла в здание. Благодаря прошлым визитам, здесь ее хорошо знали, но относились с недоверием, хотя и не допустить не могли. Без приглашения она тактично не являлась.
Навстречу выбежал коллега Бентона констебль Рэнфилд Тёрнбулл.
— По какому поводу, майор Киран? — поинтересовался он у уже знакомой ему особы.
— Инспектор Тэтчер просила приехать. — Не останавливаясь, она направилась к закрытому кабинету главы канадского консульства.
— Секундочку! — Тёрнбулл поднырнул перед ней и впечатался спиной в деревянное полотно. Киран недоумевающе моргнула. Ее воинственный вид дополняла черная форма Милитари и утяжеленные берцы, поэтому в данный момент констебль очень боялся отхватить люлей от и без того отмороженной дамочки, но еще больше он боялся свою «железную леди»*.
— Не положено! — воскликнул канадец. — Мне должен быть дан указ вас впустить.
Эрил сделала армейский разворот на сто восемьдесят градусов, прошла в центр холла, снова развернулась и встала там лицом к собеседнику. С правой стороны от нее вглубь помещения шли закрытые кабинеты, позади располагалась лестница, ведущая на второй этаж. Перед лестницей стоял письменный стол, вероятно, предназначенный для офицера связи, коим в данный момент и являлся констебль Тёрнбулл. На покрытых дорогими обоями стенах красовались портреты королевских особ Британии, доминионом которой, собственно, и была Канада.
Рэнфилд предложил майору Киран расположиться в зале ожидания приемов, где ей пришлось провести добрые полтора часа. Она понимала, что это возмездие за все ее выходки, потому как в комнате кроме нее не было никого, а рабочие звонки в такую рань ни один нормальный служащий на благо своей страны в консульство совершать не будет. Да и сама инспектор в это время здесь наверняка быть не должна.
Эрил же пропадала в участке сутки напролет, передрёмывая на диванчике в своем кабинете. После того как Бентон прекратил помогать участку в расследованиях, дел стало невпроворот, что указывало на исключительные способности канадца, но его отсутствие мотивировало всех остальных полицейских участка активизироваться, чтобы не упасть в глазах начальства и не подвести так уважаемого ими иностранного коллегу. Рапорты о расследованиях ложились на стол майора Киран один за другим. Она просматривала их, ставила резолюцию и отправляла в архив Министерства Юстиции. «Висяки» же хранились в личном архиве участка до новых зацепок. Днем Эрил занималась документами подчиненных, а ночью перечитывала рапорты судмедэкспертов и детектива Ковальски, и никак не могла понять, что стало причиной самоубийства Виктории, если оно являлось таковым, а если не являлось, как выглядела сцена, финалом которой и стала ее гибель. Какое отношение к этой гибели имеет констебль Фрейзер и как добраться до самых потаенных уголков его памяти.