Бен все это время просидел за столом Рэя в ожидании чего-нибудь экстраординарного или, хотя бы, собственного допроса. Он постукивал по столешнице небольшой голубой коробочкой, куда был упакован флакон духов, тех самых, с цитрусовыми нотками, и смотрел на свои действия. Для того чтобы найти этот аромат, ему пришлось перенюхать половину парфюмерного магазина, который посоветовал напарник. И сейчас констебль думал о том, как бы было замечательно, если бы им пахло от… От Эрил. Он понимал, что произошедшее ночью было эфемерным. Галлюцинацией или наваждением, а может быть гиперреалистичным сном, но рядом чувствовал он именно ее.
Сегодня офицеры ОВР выходили из кабинета майора Киран в приподнятом расположении духа, довольные проведенной работой. На прощание пожали Эрил руку и удалились. Она же закрылась у себя до вечера. Предстояло вновь пересмотреть тонну бумажек, чтобы подтянуть собственные дела.
Глав 12
Добравшись, наконец, до дома, приняв горячую ванную с маслами и переодевшись, майор отдыхала в темной гостиной своей квартиры на диване перед телевизором, из которого вещалась старинная экранизация одного из произведений несравненного Эдгара Аллана По. Подогнутые вбок ноги ее прикрывал плед в зеленую, как на ирландских килтах, клетку. Мягкая спинка способствовала комфортному положению тела. Руки ее произвольно покоились на размеренно вздымающейся груди. Сегодня тишина и покой, завтра боевые будни. Уединение нарушил стук в дверь. Она вывернула шею, чтобы удостовериться, что ей не показалось, и звук идет именно от ее двери. После повторного стука встала и накинула плед на плечи. Проходя мимо угла между кухней и прихожей, быстро взглянула на монитор, показывающий, кто за дверью, и без лишних слов открыла.
Киран оценивающе измеряла взглядом констебля Фрейзера, который держал демисезонную кожаную куртку и шляпу в руках, и поправила сползающий плед. Выдохнула приоткрытым ртом и закусила нижнюю губу, отведя взгляд. Только его сейчас не хватало! Девушка цапнула канадца за грудки и затащила в квартиру. Прижала его к стене, выкручивая материю расстегнутой на две верхние пуговицы рубашки, зажатую в кулаке, требовательно и грозно посмотрела в глаза. Бен не сопротивлялся.
— Эрил, — впервые за долгое время он назвал ее по имени. Назвал и замолчал на пару минут, видимо, в попытке подобрать какие-то слова. — Мне нужна твоя помощь, — наконец проговорил канадец и взглянул на нее так пронзительно, что по ее спине побежали мурашки. Очень старое, почти забытое ощущение.
Жизнь в метании между законом и семьей превратила майора Киран в расчетливую и циничную стерву, но со вступлением в должность руководителя полицейского управления она поняла, насколько важно отстаивать интересы своих подчиненных всеми возможными способами, и тем самым добилась безграничного уважения у коллег и откровенного презрения от некоторых чиновников и представителей спецслужб… Ну… И еще… канадского инспектора Маргарет Тэтчер, над высокомерием которой при каждой встрече подмывало поглумиться.
— Нет, — уверенно ответила Киран, отпустила Бена и поспешила вернуться в гостиную.
— Я знаю, кто стал причиной всего произошедшего! — Констебль с разъяснениями пошел за ней. Ему было не по себе от того, что он, всегда и со всем справлявшийся сам, просит поддержки у своего неформального руководителя, рассчитывая на ее влиятельность и связи. — Более того, я разговаривал с ним, но сказал, что я никогда ничего не докажу. Урсус упомянул в разговоре с ним, когда просил адвоката, что собирается тянуть время, развлекая себя едой. Сэндвичи прислали из кафе, где он всегда обедал. Николас сам их заказал. Курьер, по его словам, ничего не знает. Ему дали, он привез. Сейчас его проверяют. Урсус был уверен, что его защитят, но отправился на тот свет.
Девушка повернулась к нему и недоверчиво скривилась.
— В последний раз меня поддержали парни из участка и твой предшественник, лейтенант Хардинг Уэлш, когда дело дошло до разборок с сильными мира сего. Этого хватило. Сейчас, боюсь, нет, — уточнил канадец.
— Почему я должна тебе помогать?! — Эрил дала волю чувствам.
— Я тебя понимаю, тем более, учитывая то, что я наделал. — Констебль осознавал всю критичность ситуации и корил себя за то, что снова связался с Викторией. Снова повелся на ее чары, дал слабину. И о слабине этой теперь знает напарник и Эрил, к которой он так прикипел душой и позволил себе быть нежным с ней. И детективы Хьюи и Дьюи. И вся лаборатория криминалистики, где он значился, как субъект БФ-1.
То, что ты уже наделал, пусть остается на твоей совести. Тебе этого не вернуть и не изменить.