Темно, как и следовало ожидать, впрочем. Кери вытягивает вперёд руку с привязанным к ней шнурком-чарами. Те покачиваются, кое-как разгоняя темноту, от чего тени приходят в движение, заставляя чувствовать себя ещё более неуютно, чем до сих пор. Хотя — куда уж больше?! Ничего не видно. Вообще. Тёмная дыра — и всё. Только на самом краю удаётся различить очертания какого-то предмета… позолота… Рама? Или кусок чего-то. Какого-то предмета. Нет. Не разглядеть.
И что делать?
Уж явно — не спускаться вниз! Кери садится рядом с дырой и задумчиво скользит взглядом вокруг, пока не натыкается на кривоватый прямоугольник выхода. Который — Кери точно знает, что ей не показалось! — стал меньше. Так, значит… Она резко вскакивает и бросается прочь из комнаты. Не страшно. Даже если она теперь захлопнется, либо Кери, либо Лио (и второе гораздо вероятнее) сумеют проникнуть внутрь. Но сейчас…
Она чудом успевает выскользнуть наружу, когда перекошенная дверь с грохотом захлопывается, едва не ударив Кери по пальцам. Камень, которым она подпирала дверь, со стуком скачет по ступенькам, на третьей сваливаясь в пропасть. Кери выдыхает и медленно направляется наверх. Кажется, сегодня она сделала уже всё, что могла… И вот теперь уже действительно самое время ругать себя последними словами за то, что уподобилась городской сестричке. Впрочем, не зря же она ей сегодня снилась? Опять.
Кери забирается с ногами на западный подоконник и наблюдает, как солнце медленно ползёт вниз. Закат, конечно, ещё нескоро, но… закаты не менее прекрасны, чем восходы. Только вот в комнате в доме отца ни одно окно не выходило на запад. Даже странно, если вспомнить традиции… Кери морщится, но потом невесело улыбается и сдаётся. Она прикрывает глаза и позволяет себе, наконец, вспомнить.
Севре, приторную сладость Белой и щиплющую кончик языка кислоту Алой, Сломанную Башню, образ которой был во сне особенно ярок…
Она совершенно не желает возвращаться. Не сейчас. Никогда. Но… Кери обнимает колени и почти невидящим взглядом смотрит в пустоту.
***
Наверное, на то, чтобы научиться ориентироваться в расположении садов, надо потратить несколько лет… Берна отчасти завидует тем, что прожил в этих местах всю свою жизнь. Ведь тут так приятно находиться, чего нельзя сказать о Дайвеге…
Берна чуть качает головой — аккуратно, чтобы не потревожить причёску, над которой служанки трудились всё утро. Не стоит так думать о родине… Да она и не считает так на самом-то деле! Берна скашивает глаза влево, чтобы посмотреть в зеркало — но так, что бы со стороны не было понятно. Хотя сейчас она в комнате одна, но тем не менее… Хм… Вроде бы — ничего. Но в другое время она не стала бы тратить столько времени. Есть ведь причёски и менее затратные по времени. Впору начать желать хагу Майгору… всякого. И зачем он вдруг решил устроить официальный ужин? Через столько дней после их приезда?.. Странно, да.
Берна с сожалением смотрит на покачивающийся на цепочке кристалл. Придётся отложить разговор с Льятой на более поздний срок. А ведь она столько хотела ей рассказать! И про сады, и про хозяев… пусть из всех хозяев она до сих пор общалась только с Йерретом и его мачехой. И про то, о чём сплетничают слуги…
Вот о последнем особенно хочется поговорить с кем-нибудь. Но — с кем? Йеррета о таком не спросить, учитывая, что он является одним из главных действующих лиц, его выживший брат… кстати, никто ведь так и не объяснил толком, как именно погибли остальные братья. И почему, пусть и негласно, но в этом обвинили Семью… Берна явственно уловила это в чужих эмоциях, пусть их до сих пор сложновато ощущать. Так вот. Его единственный выживший брат, по словам и Йеррета, и Яся, не в себе. А та, о ком говорят… Берна даже не представляет себе, где может жить эта женщина, и как к ней добраться. Да и Ясь сейчас способен думать, кажется, только об Исвере…
Берна вздыхает и задумывается — как там, в Исвере, близнецы? То есть, она, конечно, знает, что Кайа пропала… вместе с Книгой, из-за которой Ясь теперь места себе не находит… но не может же быть так, чтобы она пропала насовсем? Нет. Берна совершенно не ощущает ничего подобного. Совсем. Она ещё раз смотрит на кристалл, а потом со вздохом прячет его в шкатулку и ставит ту рядом с клеткой Ру. Мышь приоткрывает один глаз и провожает её действия взглядом.