Тия бормочет под нос пожелания кому-то совокупиться с подземными червями и, бросив Кайе, чтобы та присмотрела за мальками, отправляется в голову каравана.
Кайа вздыхает, думая, что всё же Тие не стоит так вольно использовать подобные выражения… Если Тия услышит, то наговорит в ответ столько, что… Потом поворачивается к лодке и, отогнув полотнище, заглядывает внутрь. Краем глаза, чтобы ни в коем случае не впустить внутрь песок и ветер. Мальки… дети, в смысле, выглядят также, как и всегда. Старшенькие мастерят что-то из кусочков ткани, что им выдали родители, и палочек, младшие либо ползают рядом, либо спят. Хорошо. Потому что Кайа до сих пор теряется, когда эта орава начинает или плакать, или требовать что-то от окружающих.
Кайа аккуратно поправляет полотнище и приваливается к борту. Сейчас можно. Хотя и не стоит сильно расслабляться — потом будет гораздо сложнее заставить себя возобновить путь. Она лишь на мгновение дотрагивается до лично ею пришитого кармана изнутри накидки, в котором сейчас спрятана Книга, и улыбается, почувствовав ровное тепло, идущее от единственной вещи, которая… Кайа встряхивает головой, убирает выбившиеся из-под ткани волосы и выпрямляется, нехотя отнимая руку от кожаной обложки. Не время сейчас. Пусть и до невозможности хочется. Остаётся надеяться, что каравану удастся найти хорошее место для ночлега, и будет хоть немного времени на то, чтобы перечитать написанное и…
Шорох шагов практически неслышен. Даже для исверки. Но Кайа угадывает их по совсем уж невероятным приметам. Она склоняет голову, определяя — кто. Не Тия. Она при всём своём небольшом весе ухитряется ходить достаточно грузно, словно вкладывает в каждый шаг всю свою силу… Неудивительно, надо сказать, что к вечеру она всегда настолько выматывается… И не кто-то из остальных женщин — те, конечно, почти порхают над песком, но делают это так, что… Да и мужчины в караване, конечно, ходят тихо, но…
Лаок.
Кайа вздрагивает. Лаок должен был сейчас находиться в хвосте каравана — в этой части Пустыни, как она успела запомнить, обитают огромные любители нападать со спины. Не все из них, конечно, разумны… хотя Кайа бы не посчитала обладателями разума даже тех бандитов, с которыми караванщики расправились несколько ночей назад… Не о них сейчас. Почему Лаок оставил свою позицию?
— Что-то случилось? — Кайа поворачивается к нему всем телом, радуясь, что её сейчас не слышат остальные караванщики… Рассказы Берны о её тётке оказались правдивы — женщины караванов ни за что на свете не позволят себе первыми начать разговор с мужчиной и уж точно не будут вести его так… А ведь до знакомства с ними Кайа была уверена, что это у исверцев строгое воспитание… — Почему ты здесь?
— Ничего, что стоило бы беспокойства, — спокойно отвечает Лаок, поморщившись. Ну, во всяком случае Кайа именно так истолковывает на мгновение сузившиеся глаза — всё остальное лицо скрыто под тканью, как и у неё самой. Скажи малькам, чтобы сидели тихо — впереди полотно.
После этого Лаок чуть наклоняет голову, имитируя поклон… который, вероятно, по его мнению, должен как-то обозначать его отношение к Кайе… и уходит прочь. Кайа пожимает плечами и вновь приподнимает ткань, укрывающую лодку сверху, шёпотом сообщая малькам новость. Старшие тут же серьёзнеют и шикают на младших.
К тому моменту, когда караван трогается с места, изнутри лодки не доносится ни звука. К этому Кайа успела привыкнуть — дети с младенчества привыкают таиться по приказу взрослых. И Кайа за полгода ни разу не видела, чтобы хоть один из мальков ослушался, закапризничал…
Спустя не такое уж и долгое время — в это раз Кайа даже не успела как следует занервничать, хотя, конечно, это может быть привыканием — их лодка добралась до границе полотна. Тия только прищёлкнула языком, выражая отношение к предстоящей «прогулке», прежде чем сделать первый шаг за воображаемую границу. Кайа же не рискнула сделать нечто подобное.
Для стороннего взгляда это место мало чем отличается от любого другого участка пустыни, но Кайа уже успела поучаствовать в переходе пяти таких вот мест. Таким же, как все, оно кажется только тем, кто никогда не был в Пустыне. Кайа заставляет себя двигаться размеренно, плавно, скользя по поверхности так, чтобы не было ни единого лишнего шага… Как когда-то довольно путанно объясняла Тия, лишним будет любой шаг, что не должен быть сделан… Что это значит, Кайа поняла только к четвёртому переходу. До этого она лишь копировала движения Тии. Сейчас же она идёт, мысленно отсчитывая шаги и вдохи. Нет, они не должны совпадать — количество вдохов тоже ограничено, но… Это не объяснить словами, на самом-то деле. Это… Как оно появилось — это знание? Она не знает, но ясно ощущает, что до конца перехода у неё осталось около трёх сотен шагов и в половину меньше вдохов. И, судя по тому, что удаётся различить, шаги стоит сделать длиннее. И дышать через раз. При этом следя, чтобы дыхание не сбивалось ни на миг — потому что то, чем является полотно, ненавидит нарушителей его спокойствия.