И что из него получится в итоге — тоже не совсем ясно, если уж на то пошло.
Допустим… Кайа опять стирает линии ладонью. Не то. Допустим, что она согласится с невысказанным предложением Лаока… или ведущих?.. И применит рисунок на оазис. Что в этом случае будет с людьми?
Попробовать сделать рисунок, который не повредит людям? Да, таких полно — можно вспомнить хоть самый первый, что Кайа прочитала и использовала… перед глазами встаёт сцена из такого далёкого подвала их дома в Кепри… интересно, что с ним сейчас? Дядя его продал? Или оставил? Кайа встряхивает головой. Поправляет платок, чтобы волосы не выбивались. Значит, рисунок, что будет влиять на сам оазис. А — как?
Совершенно некстати вспоминается, как ведьма в последнее утро, что они все провели в склепе, приманивала к себе снежинки. Просто так — из развлечения, вероятно. Во всяком случае Кайа так и не поняла, чего ради сестра бродяги устроила тогда это представление. Впрочем, это сейчас и не важно совершенно. Если можно так приманивать снежинки, то, быть может…
Кайа начинает быстро чертить на камне линии, время от времени стирая и морщась. Да, конечно, это не имеет ничего общего с магией, которой пользуются… хм… маги. Пусть даже ведьма и фыркала презрительно, когда её сравнивали с ними, но тем не менее она — одна из них. Как бы не отпиралась. Не суть. Важно, что, если как следует подумать, то…
Ох, только бы при этом не начертить что-то вообще не совместимое ни с чем, о чём толкует Книга!
Ну, Кайа постарается. И будет надеяться, что ничего совсем уж страшного из-за вероятных ошибок не случится… Верится с трудом, конечно.
И в этом случае ничего с жителями оазиса не случится! Кайа просто позаимствует у них немного воды… ну, и запасы молний… Кайа кивает мыслям, отмечая, что, вероятно, для молний нужен будет свой собственный рисунок… Ну, тогда надо сделать их такими, чтобы они перетекали один в другой, как это было с той последовательностью рисунков, что открылись на страницах уже у Пустыне. Кайа морщится, вспоминая удушье и скрутившую все суставы боль при первом применении. И частичный паралич после. Вероятнее всего, также будет и в этот раз. Впрочем…
Кайа вновь и вновь чертит линии, пытаясь нащупать верный вариант.
Как всё же неприятно, что Книга не даёт полного знания, как именно сочетать узоры. Хотя оно и понятно — предполагается, что это всё нужно чувствовать. Что ж… Кайа поднимает голову, отмечая, что ночь упала на Пустыню разом. Как всегда — неожиданно. Ещё не холодно, конечно — песок отдаёт собранное за день тепло — но скоро придётся спуститься в лагерь — к кострам. И стоит потратить отпущенное время с пользой.
Если водящие караван ничего не предложат завтра, Кайа должна довести до ума рисунок и сделать хоть что-то, чтобы отблагодарить этих людей за их доброту.
XXI
Кайт даже не знает, стоит ли удивляться тому, что перед собой сейчас он видит именно этого человека. Рука сама тянется к флейте, но Кайт останавливает себя на половине движения под странным взглядом торговца куклами. Того самого, что и отдал эту флейту тогда, осенью. Кайт бросает пару взглядов по сторонам, но совершенно ожидаемо не видит ни шатра, ни торговцев.
Кайт не самонадеян, но, надо полагать, этот торговец здесь именно из-за него?
Хотя… какая разница?
Кайт пожимает плечами и поправляет лямки заплечного мешка. Какая разница? Он всё равно нашёл в себе силы не совершать глупостей… сверх необходимого. Ведь не отправился же он выяснять лично, что именно двигало Лекки, когда она согласилась воздействовать на Кайу. Иначе бы та почувствовала, что именно ей приготовили дядя и… мама. Уж в этом Кайт ни капли не сомневается. Книга… эта мерзость… точно бы предупредила сестру о… обо всём. Да и, если вспомнить сейчас…
Кайт прикрывает глаза, морщась от призрака ощущения, что догнало его сегодня, когда он решил зайти в комнату Кайи. Странно только, что это сделала не мама, а Лекки. Но это мало что меняет.
Кайт делает пару шагов, отмечая, что пыль, прибитая не так давно прошедшим дождём, начинает подсыхать. Стоит, наверное, поторопиться и убраться от ворот Эхтома, куда он ушёл якобы для того, чтобы прояснить слова последнего пленника. Которого допрашивал лично. Кайт мысленно хмыкает, вспоминая, как тот орал от боли. При том, что потребовалось немало времени, чтобы добиться этого. Всё же пленник оказался достаточно опытным, чтобы заблокировать боль.
— Вижу, ты сумел правильно распорядиться моим подарком, — нарушает тишину торговец. — Хотя я и не предполагал, что тебе в этом поможет мой давний знакомый. Да ещё и от себя что-то подарит. — Кивок в сторону груди, где под одеждой висит неправильный кристалл, способный в одно мгновение перенести куда угодно. — И что же ты собираешься делать с этими дарами?