Что ж. Можно похвалить хозяина этого особняка за полное отсутствие воображения. Устраивать тайник в подвале дома — что может быть банальней?!
Впрочем, Лио готов частично забрать свои мысли себе — тайник, пусть и очевидный, оказывается далеко не так прост, как можно было подумать сначала…
…Остановившись перед постаментом, на котором на бархатной, ни капли не потускневшей за прошедшее время подушке, лежит, чуть поблёскивая в свете факела, который пришлось зажечь — магия тут не действует вовсе… не считая ту, что… — чёрная диадема, Лио понимает, что, во-первых, мысли придётся забрать полностью, а во-вторых — стоит начать жалеть о скудном, как выясняется, запасе ругательств.
Диадема манит своей хрупкостью и видимостью доступности. Только руку протяни!.. И её тут же оторвёт так, что ни один целитель уже не восстановит. Если вообще получится добраться до оного.
Интересно — найдётся ли хоть одна живая душа хоть на этой, хоть на той стороне от грани, способная прикоснуться к этой хрупкой красоте и остаться в живых?
Лио садится на пол напротив постамента и сверлит тот мрачным взглядом.
И что теперь делать?
Это — последняя из известных корон, что… И — единственная, до которой действительно можно добраться. Ну, не считая той, что была найдена вместе с Книгой, конечно. Но та, насколько помнит рассказы девчонки Лио, была повреждена. И, само собой, уже не представляет никакой ценности. Разве что как произведение искусства.
Что же…
Лио резко поднимается на ноги и стремительно — даже пламя на факелах, что он сам же и зажигал по пути сюда, колышется и едва не гаснет — направляется прочь из потайного зала. Не забывая, впрочем, чарами запирать, прятать всё за собой. Видимо, придётся сюда вернуться позже… Кажется, в библиотеке, перетащенной в башню, он видел что-то про условия…
Проходя мимо комнаты, которую заняли дамы, он краем уха улавливает что-то о какой-то Йо, которая — вот счастье! — покинула Майгор и направилась вместе с мужем на острова.
Стоит порадоваться. И за неведомую Йо, и за дам, которые явно рады её отбытию…
Лио кривится. Оказавшись за пределами дома, он с тоской отмечает, что солнце уже покинуло полуденную точку и теперь стремится к закату. Он вздыхает и уже неторопливо направляется в сторону ближайшей границы лоскута. В башню до заката он уже не успевает. Так что…
Лио решает провести ночь на побережье «того» моря. И вернуться в Руины уже к рассвету.
Заодно и успокоится. Потому что не дело это — огорчать её своим дурным настроением.
***
Шорох ткани и чужое дыхание. Это первое, что Кайа слышит, когда приходит в себя. После уши вылавливают и шелест песка под ногами идущих, и приглушённые разговоры в некотором отдалении. Она осторожно — почему-то кажется невероятно важным делать это медленно — приоткрывает глаза. И резко втягивает в себя воздух, от чего боль, полоснувшая по глазам, растекается по всему телу. Кайа замирает, ожидая, пока боль уляжется и, если не утихнет, то хотя бы станет восприниматься не столь остро. По крайней мере так обычно бывает, когда Кайа пробует новые рисунки… Это ведь потому она сейчас… где? Кайа медленно обводит взглядом помещение. Лодка. И рядом мальки. Необычно тихие. Хотя, если вспомнить, они вполне себе в состоянии вести себя незаметно, если это требуется… Видимо… Кайа осторожно вздыхает, стараясь, чтобы дыхание было ровным — так боль, которая, как ей кажется, дожидается первого резкого движения, не взорвётся в теле. Но двигаться она пока что не решается. Что… Что случилось? Вчера…
Или не вчера?
Хм…
Кайа вновь прикрывает глаза, слушая, как кто-то из мальков пополз к борту лодки — видимо, сообщать, что она очнулась. Что ж. Пусть. Она мысленно пожимает плечами, возвращаясь к сбитой действиями малька мысли. Вчера… допустим, что это было вчера, если уж нет никаких способов проверить пока что… она размышляла над тем, как именно помочь каравану в их проблеме, раз уж Лаок довольно явно на это намекал. И, кажется, даже что-то успела придумать. Но… Кайа зажмуривается. Потом, прислушиваясь к телу, осторожно шевелит кончиками пальцев. И радуется, что волна боли, последовавшая за этим, не настолько сильна, чтобы сорваться на крик. Даже стона не выбивает. Но отчего?..