— Строго говоря — они всегда пребывали в Дайвеге, — усмехается Шайесс, вспоминая затопленные темнотой коридоры подземных ярусов и вспыхивающие бело-синим огнём глаза законной добычи Семьи… Ритуал? Вот как? — Вы навещаете ту, что навлекла на всех нас беду? И что это был за ритуал?
— Разве вы, хаг Шайесс, не знаете? — с недоумением, в котором присутствует насмешка, интересуется Тьянни, позволяя ему приоткрыть перед ней двери одного из заведений, в котором подают самую вкусную выпечку и пирожные всей Восточной стены. — Мне казалось, что вы, как представитель… — она прижимает кончики пальцев к губам, продолжая улыбаться. Шайесс довольно кивает. Неплохо. — Вы же должны знать всё! — Она садится в предупредительно отодвинутое кресло, развёрнутое к панорамному окну, разглаживает складки на юбке. — Мне интересно, что именно хотела эта девушка. Только вот целители говорят, что она сошла с ума.
— Не выдержала напряжения ритуала? — уточняет Шайесс. Тьянни кивает, наблюдая, как девушка ставит перед ними креманки со свежими ввиду летней поры ягодами, политыми кисловато-мятным соусом. Что ж. Это даже ожидаемо. Всё же сделать что-то подобное тому, что Дайвегу пришлось пережить… до сих пор на ряде ярусов идёт подсчёт трупов, изрядно осложнённый тем, что многих монстры разорвали на части, успев что-то проглотить, а потом переместиться в совершенно иные места. Из-за чего приходится потрудиться, чтобы собрать воедино тела. Значит, некая ученица распрощалась с разумом. Но ведь она явно была не одна? Одна бы она не то, что разума — тела бы лишилась… И тогда бы никто ничего и не узнал…
— Да. Целители именно так и говорят. Что до ритуала, то я, взяв за пример мою соседку по комнате и подслушав под дверью, узнала, что наши преподаватели склоняются к мысли, что это было что-то, что превратило пелену в решето. Только вот никто не может понять — зачем это было нужно.
Или не хотят быть раскрытыми. Шайесс ради приличия пробует ягоды. И даже позволяет себе на мгновение прикрыть глаза, чтобы прочувствовать вкус. Потом он отставляет креманку и уточняет, как именно стало известно про участие девушки в ритуале, если кроме неё никого не нашли, а сама она — сошла с ума.
Тьянни, осторожно снимает губами с ложечки несколько ягод, после чего так же отставляет креманку. Впрочем, Шайесс видит, что ненадолго. Тьянни несколько мгновений смотрит то ли перед собой, то ли на скалы за окном, потом переводит взгляд на Шайесса и ровным тоном рассказывает и про свою соседку, которая, оказывается, была едва ли не первой свидетельницей ритуала (правда, теперь она тоже немного не в себе, но из лазарета её отпустили практически сразу, выписав какие-то снадобья и посоветовав поменьше волноваться), и про её друга, который Тьянни про всё это и рассказал.
— Значит, сын смотрительницы библиотеки? — уточняет Шайесс, чуть подавшись вперёд. Он следит за тем, чтобы жест выглядел участливым. Что-то с этим сыном… Кажется, Нейлор что-то говорил про него… Надо будет перед отъездом в Кепри поговорить с братом. Пусть тот и не будет от этого в восторге. Тьянни кивает и без просьбы с его стороны сообщает, что этот самый Кэо никогда не внушал особого доверия и далеко не на хорошем счету в академии, но других свидетелей всё равно нет. Вот, значит, как… Шайесс прикрывает глаза, вслушиваясь в собственную кровь. Увы, та не даёт ответов на такие вопросы. Как и не подсказывает будущего — дар, что Семья тогда пыталась заполучить, не сумел ужиться с их кровью. Увы. Впрочем, есть и другие пророки — ничто не мешает попробовать в последующих поколениях. Так ведь? Он открывает глаза, улыбается самой обворожительной улыбкой, на какую способен — от неё таяли самые скептически настроенные дамы высшего света Кепри — и приглашает Тьянни посетить дом на Кладбищенской.
Его будущая жена, надо сказать, на улыбку реагирует с прохладцей, что моментально даёт ей пару десятков плюсов. А потом, уточнив, что одна она, само собой, поехать не сможет… хм… придётся приказать слугам выделить несколько комнат также и для сопровождения невесты… После этого она совершенно неожиданно переводит разговор на ту тему, что они обсуждали в Даэх. Тьянни признаётся, что вчера, во время нападения монстров, она впервые почувствовала ответственность за окружающих её людей. И даже начала вспоминать лечебные чары, на случай, если бы потребовалась её помощь.