— Это не то…
— Знаю. Я прекрасно понимаю, что к чему, Берна, — мягко произносит её теперь уже муж. Берна прикрывает глаза, пытаясь сжиться с этой мыслью. — Но не стоит так явно интересоваться делами…
— Твой брат, кажется, решил взяться за ум, — Берна качает головой, пытаясь понять, как именно отреагируют на это братья. — Только если при этом он…
— Я надеюсь, что у твоих братьев не будет повода… — вздыхает Йер. И Берна испытывает прилив жалости. Такой, что дыхание перехватывает. Да, она тоже надеется, что Йеру больше не придётся терять братьев. Только… — Ты ведь…
— Братья всегда поступают в интересах Семьи… — и ради собственного развлечения, да. Но не в ущерб Семье. Но если… — Ты можешь ведь как-то на них повлиять?
Йеррет вздыхает.
— Я сильно надеюсь, что Ноэр поймёт ошибочность стремлений отца, но… у нас не принято вмешиваться в личное. Ноэр сам должен осознать всё. Да и отец… тоже.
Берна приподнимает брови и качает головой. Донести до родной крови, что они поступают неверно, пусть даже и с применением силы — Берна помнит, как Ясь однажды запер Шая в клетке на внешней стороне Стены, когда тот, без памяти влюбившись, пытался разорвать связь с Семьёй… С полного одобрения папы. И как Шай потом благодарил Яся за это. А здесь…
Берна вздыхает и прижимается к мужу, надеясь, что его отец и брат образумятся.
***
Сам по себе участок земли не очень-то и большой. Как Кайа увидела на картах, он почти квадратный, что почему-то заставляет испытывать к земле и дому на ней какую-то необъяснимую симпатию.
Несмотря на то, что живущая там женщина наотрез отказывается поговорить с Кайей.
И ведь она уже себе всю голову сломала, пытаясь понять, что же можно сделать, чтобы заставить хозяйку дома…
Кайа раздражённо смотрит на карту участка и испытывает желание сделать с ним что-нибудь жуткое… Только проку с того…
Она прихрамывая отходит от стола и падает на низенький диванчик, ударившись при этом локтем об оставленную на нём Книгу. Шипит сквозь зубы и потирает место удара. Игнорирует смешок со стороны стола. Вообще не смотрит в ту сторону. Чтобы не видеть… карту, конечно же. Кайа откидывается на спинку диванчика и прикрывает глаза, вслушиваясь в звуки.
В шорох покачивающихся занавесей на окне, в еле слышное постукивание ногтями по столешнице, в шорох шагов за пределами дома — там, по чуть просохшей после ночного дождя дороге прогуливаются благообразные девы с зонтиками по моде Кепри… Интересно, как до такой глуши, как это поселение, не имеющее даже одного неизменного названия, вообще добрела столичная мода?!
Как будто бы это самый насущный сейчас вопрос…
Кайа вытягивается в струнку, касаясь диванчика только лопатками и ягодицами, потом сворачивается калачиком, морщась от боли, прошивающей тело от кончиков пальцев до макушки. Ерунда, конечно, после того, что приходится испытывать при исполнении рисунков, но от этого она не становится слабее. Впрочем, это всего лишь последствие неразумно долгого пребывания на ногах. Всё же тело до сих пор не восстановилось после того, что она сделала с оазисом…
Кайа обнимает колени, утыкаясь в них носом. Смотрит на Лаока, тоже отошедшего от карты и теперь внимательно рассматривающего что-то через окно, лишь слегка отогнув при этом штору. Кайа чуть выворачивает шею, поворачивая голову так, чтобы следить за ним. Пробегается по паутине шрамов и татуировок, покрывающих его руки и спину… пусть половину из-за того, что он стоит на пути света, и не видно. Но Кайе и видеть это не нужно. Не после… Она ловит себя на том, что краснеет — щёки и уши обдаёт жаром. Она снова утыкается носом в колени, чтобы не смотреть. И не думать.
Она скалится, стараясь не допускать мыслей о том, насколько это всё же глупо…
Так-то она уже даже замужняя женщина. С любовником…
Правда, вряд ли именно на это рассчитывали мама с Лекки и дядей, заставляя её выйти замуж… Кайа вытягивает ноги, переворачиваясь на спину. Смотрит на переплетение трещин на потолке.
И всё же. Что делать?
Место просто идеально. Именно то, что хотел Кайт, рассказывая о своих планах. Пусть Кайа и посчитала это блажью… Но зато брат, вроде бы, перестал столь уж явно шарахаться от магии… Так что стоит посодействовать. Кайа морщится от цинизма собственных мыслей. Но… Но ведь это и правда именно то, что следует сделать! Быть может, после этого брат перестанет с таким предубеждением относиться к Книге… Кайа опускает руку на пол, нашаривая Книгу. Проводит кончиками пальцев по обложке, замирая от восторга, когда в подушечки проникает тёплая волна, тотчас прокатывающаяся по телу, частично снимая боль.