Имя… Лиссер-Шатт.
По названию Могильника, не иначе.
Да. Всё верно. Так и должно быть.
Кайт и не сомневался, что город… второй город из трёх, что должны быть открыты, что должны быть заполнены жизнью, ведь им так одиноко сейчас там, в его мыслях, в его снах… что город будет именно здесь — в сердце Могильника. И теперь…
Он поправляет парочку камней и, не прекращая наигрывать мелодию, наклоняется над заранее расстеленным пергаментом, следя за тем, как мелодия переселяется на него, застывая чёткими линиями формул и расчётов…
Потом, когда придёт время, он оживит эту застывшую музыку… Сейчас же…
Кайт аккуратно сворачивает пергамент и переводит взгляд на Иву.
— Я хотела бы повидать линн, — произносит она с некоторым сомнением в голосе, помогая убрать большую часть следов их пребывания здесь — оставляя только засечки на двух могилах, обозначающих центр «ямы» и небольшой медный конус, вкопанный наполовину в этом самом центре — но не уверена, что теперь у нас останется на это время… Кроме того…
Она вздыхает. Кайт чуть наклоняет голову, обозначая, что понял, о чём она.
Беспокойство.
Как будто бы что-то либо произошло, либо вот-вот должно произойти…
— Тогда давай навестим Вербу, — предлагает Кайт, вспоминая о хозяйке того трактира, где два с половиной года назад жила Кайа. Ива прищуривается. Потом неуверенно кивает…
До Нахоша они добираются при помощи ключа — хотя можно было бы и прогуляться, но почему-то нет ни малейшего желания.
Сейчас, летом, Нахош не так красив, как тогда, укутанный в снег… Хотя, если сравнивать, то по-настоящему нереальным в снегу выглядел Бринн… Но все эти мостики и лесенки, опутанные цветами — Кайт, прищурившись, опознаёт настурции, которые в Кепри вообще за цветы не считали почему-то — это действительно выглядит мило и сказочно…
…И почему Эхтом ограничивается кипарисами, когда мог бы..?
Впереди мелькает высокая фигура. Кайт замирает на половине шага.
Он ошибся. Он очень бы хотел думать, что действительно сейчас ошибся и это… Майгорский выродок…
Тот самый, которого тогда не дал убить Ястен Теннери.
Тот самый, который оставил ему… Кайт с силой проводит раскрытой ладонью по лицу, вдавливая подушечки пальцев в клеймо. И срывается за ублюдком.
Он краем сознания отмечает, что Ива бежит за ним. Молча, что определённо говорит о её сообразительности.
Ублюдок тем временем добирается до площадки быстрых путей и…
Кайт вытаскивает ключ.
***
После того, как пятая по счёту чашка выпадает из рук, Кайа сдаётся. Она наклоняется, чтобы подобрать чашку — благо, та упала на ковёр и не разбилась… только залила его водой — и чувствует, как руки дрожат. Кайа осторожно ставит чашку, мимолётно отметив, что не помнит, чтобы покупала посуду с таким бирюзовым орнаментом, и прислоняется к столу. Вздыхает.
Ведь нет никаких поводов волноваться!
Она даже специально прислушивается к той ниточке, что связывает её с братом. Но — нет. Всё тихо. Кайт спокоен и занимается чем-то очень для себя важным где-то… Кайа не представляет точно — где именно. Но может предположить, что это одна из тех точек, к которым он собирается привязать города… Кайа, как и много раз до этого, весело фыркает при одном только упоминании городов. Впрочем, если брату это настолько интересно… до такой степени, что он согласен даже терпеть присутствие Лаока… то не Кайе ему мешать.
Она привычным жестом прикасается к Книге, чувствуя, как в тело вливается спокойствие, хотя мысль о том, что с Кайтом что-то… всё равно царапает где-то на границе сознания.
Знать бы ещё — что именно не так!
Кайа прижимает Книгу к груди и забирается с ногами в огромное кресло — такое, чтобы было можно сидеть вдвоём — мимолётно улыбается, вспомнив, как Лаок притащил его откуда-то года полтора тому назад. Как раз после своего возвращения из очередного перехода по Пустыне. Она чуть поворачивает голову — так, чтобы можно было увидеть между неплотно задёрнутыми шторами кусочек двора, где Лаок как раз пытается приладить качели к двум деревьям, удобно выросшим на небольшом расстоянии друг от друга.
Всё-таки бывший уже дом вдовы более чем удобен. Пусть и не сразу, но Кайа сумела это оценить. И давно уже научилась игнорировать гаденькую мыслишку, что она вместе с Лаоком тогда попросту выставила несчастную женщину на улицу… Да нет ничего такого! Кайа специально потом узнавала — вдова неплохо так устроилась, став то ли любовницей, то ли служанкой одного из бандитов в городке к югу отсюда… И даже сирот куда-то там пристроила… Кайа не уточняла, обойдясь знанием, что те живы и здоровы. Так что нет никакого повода страдать…