Она распахивает двери и замирает на пороге, вслушиваясь в тишину. Потом делает первый шаг по траве, понимая, что домашняя тряпичная обувь сейчас безнадёжно отсыреет. Потом встряхивает головой и срывается на бег, придерживая подол ночной сорочки, чтобы не запутаться в нём. Она с досадой понимает, что не взяла фонарь, но потом думает, что, быть может, так оно и лучше — по крайней мере тот, кто забрался в подвал, не увидит её раньше срока.
Правда, она не представляет, что именно будет делать, когда поймает вора…
Впрочем, в каком-то смысле ей везёт — открыв дверь подвала, она видит Найда, отшатнувшегося в испуге. И прижимающего к груди чёрную диадему, что все эти годы лежала в самой дальней комнате. И к которой никто не мог прикоснуться, что бы ни делал.
— Найд? — довольно-таки глупо спрашивает она. — Зачем?..
— Хагари Аллеана… — недоумённо произносит Найд. Потом переводит взгляд на диадему и часто-часто хлопает глазами. Леа прислоняется к косяку и внимательно следит за этой пантомимой. Поверить ему?
Выглядит оно так, словно бы Найд вообще только сейчас сообразил — где он. И что у него в руках. Может ли такое быть?
Вряд ли, конечно. Но Леа, пожалуй, даст Найду шанс оправдаться. Всё же за те два года, что он провёл в Приюте, Леа не может припомнить ни единого момента, когда Найд повёл бы себя подозрительно. Хотя, конечно, это вполне может быть как раз-таки и…
Леа нащупывает прислонённую к стене снаружи лопату. И оставляет на месте. Пока что.
Она протягивает руку, предлагая передать ей диадему. Найд с готовностью вкладывает ту ей в руку, жалобно вздохнув в тот момент, когда его пальцы перестают касаться холодного металла. Сама же Леа ощущает, как на плечи ложится неподъёмная тяжесть. И руки начинают неметь от холода, что растекается по венам от того места, где кожа соприкасается с диадемой.
Старая реликвия, которая и в той комнатушке всегда производила гнетущее впечатление…
Вещь, из-за которой дядя сошёл с ума ещё в те дни, когда сама Леа была маленькой. Зачем Найд?
— Она звала меня, — нарушает молчание Найд, косясь на диадему. — С того самого раза, когда я оказался в первый раз перед дверью, она мне снилась. Звала. Я… я просто больше не мог не замечать этого. Тем более, что хаг Майгор приходил из-за неё.…
— Что? — удивлённо поднимает на него глаза Леа. Хаг Майгор… Да, конечно, он всегда мечтал, что… но — сейчас? Почему? — Что за глупость ты говоришь? Зачем ему…
— Я не знаю! Но ему нельзя отдавать эту вещь! — убеждённо восклицает Найд, комкая полы рубахи так, что та скоро порвётся на клочки. — Она… Она не должна принадлежать таким, как хаг Майгор!
— И что же ты предлагаешь? — сейчас не так важно, правду ли Найд говорит про сны. Всё же то, как он оказался здесь… да и его практически пустая память… Да и сам факт того, что он сумел прикоснуться к этой вещи, чего не удавалось ни одному из поколений хранителей, может говорить о многом. Сейчас важно другое. — То, что ты вынул её из комнаты, в которой она была недосягаема, создаёт проблемы. Теперь её может взять кто угодно. Об этом ты подумал?
— Хагари Аллеана… — Найд бледнеет и становится совершенно несчастным и виноватым. Настолько, что Леа хочется обнять его, напоить молоком и сказать, что всё в порядке. Но не стоит этого делать. Нужно, чтобы Найд в полной мере понимал последствия своих действий. Так что… — Её ведь можно… уничтожить?
Вот как? Леа смотрит на идеально чёрную поверхность диадемы, что, кажется, делает всё, чтобы Леа её отдала обратно Найду, который ей… если допустить мысль, что эта вещь способна на подобное, конечно… нравится гораздо больше, нежели сама Леа. Уничтожить?
Если слова Найда про то, что хагу Майгору нужна диадема, верны, то…
Отдать или сделать так, чтобы он никогда её не получил?
Всё же не на пустом месте слухи про причастность его ко смерти папы появились…
Леа прикасается к одному из зубцов и тут же отдёргивает руку — больно. Она явно не нравится диадеме!
Уничтожить…
— Нет, — решается она, сдёргивая с ближайшей полки старую пропылённую тряпку и оборачивая в неё диадему. — Мы не станем её уничтожать, но и оставить так, как есть, не можем. Надо её спрятать так, чтобы никто не знал…
Никто. Даже Найд.
И этим Леа займётся сама. Завтра.
В конце концов — она и только она является наследницей Приюта. Ей и делать.
***
За те дни, что прошли с тех пор, когда тут прогулялись… хм… тени, Нахош стал выглядеть более целым, но до того, каким он был до всех этих разрушений, городу однозначно далеко. Шайесс останавливается около обломков одного из мостиков и внимательно рассматривает их.