— А ты? — Кайт отпускает её и даже отходит на пару шагов назад, чтобы получше рассмотреть. — Разницы-то всей только в том, что я сижу в «норе» где-то ближе к вершине башни в Руинах, а ты — в «норе» в особнячке на границе Мессета… Только вот ты тоже особо не стремилась куда-то оттуда выбираться… при том, что особняк тебе не очень-то и нравится, правда?
— У меня, знаешь ли, травма… — Кайа жалеет, что произнесла это до того, как сообразила, что может ответить Кайт. Тот, впрочем, лишь ласково улыбается. Потом вздыхает и предлагает отправиться туда, куда Кайа собиралась…
Проблема в том, что Кайа и сама не знает, куда именно она собиралась. Каравана нет. В Пустыне его нет совершенно точно. Ну, а здесь…
Они идут вдоль невидимой, но вполне ощущаемой границы так тихо, как это возможно для исверцев. Проблема в том, что местные жители — такие же исверцы.
Спустя половину, вероятно, ночи Кайа не выдерживает тишины. Тем более, что они сейчас находятся в такой части страны, где вообще практически не бывает людей… Насколько она помнит уроки землеописания… Она выспрашивает Кайта о том, чему стала свидетельницей в башне. Кайт морщится, отнекивается, но потом всё же сдаётся.
Вполголоса он рассказывает о городах — не так, как раньше, когда он описывал то, какие они, нет. Он рассказывает о том, как те создавались в ином пространстве, поглаживая при этом флейту. Кайа подавляет желание пробежаться пальцами по Книге, чтобы почувствовать… неважно. Не имеет сейчас значения. Кайа заставляет себя слушать. Про то, как вырастали облики всех трёх городов в сознании брата, как он искал правильное место для того, чтобы привязать их к миру… На этом месте Кайа морщится, вспоминая, как ей пришлось выставить на улицу вдову с детьми… что с ней стало? Хотя… какая разница? Не в ней же дело, а в… Да. В том, что Кайе пришлось из-за этого прочувствовать.
— Вот и получается, что для того, чтобы окончательно привязать города, нужно проделать кое-какие манипуляции, — продолжает тем временем Кайт, подавая ей руку, чтобы Кайа могла перебраться через нагромождение камней. — Я планировал сделать это сам, но Ива так мечтала увидеть хоть один город, что я уступил это право ей… хотя и предлагал передать роль Кэо… Вот парень точно бы справился лучше! Во всяком случае — он бы точно не воспринимал всё так близко к сердцу… — Кайа вопросительно приподнимает брови, только после этого вспомнив, что не видно сейчас почти ничего. Но Кайт её понимает. — Три жертвоприношения… Между прочим, я её предупреждал!.. И я совершенно не понимаю, что там такого могло произойти, чтобы…
— А ты бы смог? — перебивает Кайа, прикоснувшись к руке брата. — Убить человека? Помнится, в детстве ты не меньше моего боялся просто порезать шкурку козлёнку…
— Когда ты пропала, я помогал Дайлу и Лекки… пусть и зря, конечно, — произносит Кайт, мягко убирая руку Кайи. — В том числе и пытал людей. Думаю, разницы между пыткой и жертвоприношением я не почувствую.
— Откуда ты вообще взял этот ритуал?
— Кукольник посоветовал, — отмахивается Кайт, высматривая что-то впереди. Кайа приподнимается на носочки, чувствуя, как по позвоночнику прокатываются первые иголки боли. Той, что в скором времени охватит её едва ли не целиком.
Впрочем, о боли она тут же забывает, увидев впереди лодки караванщиков с чудовищными проломами по бортам.
Что…
Всё плохо. Кайа не знает, сколько раз за последние полсуток эта мысль прокрутилась в сознании. Но — всё плохо. Отвратительно.
Кайа стоит, укрытая чем-то вязким и липким — созданным мелодией флейты, которую Кайт не выпускает из рук с того самого момента, как разговор с Лекки окончился ничем.
Да, за оставшиеся ночные часы они добрались до Эхтома, разбудили Лекки и потребовали… в смысле, Кайа потребовала, конечно — Кайт просто всё это время стоял в сторонке, не выпуская из рук флейту, и как-то мрачно поглядывал на их сестру.
Только проку с разговора не было никакого — Лекки всего лишь сообщила, что тот мужчина, что стал официальным мужем Кайи, почему-то решил уничтожит караванщиков, и его поддержало большинство. И что самой Лекки это, конечно, не нравится, но помешать она никак не может… и что…
Тот караван, что захватили вчера, будет показательно казнён сегодня в полдень…
Сестра ещё что-то говорила, но Кайа…
— Не вздумай туда соваться, — шипит Кайт, на мгновение отрывая губы от флейты. После чего чуть меняет мелодию, и Кайу прижимает к земле так, что она попросту не в состоянии даже пошевелиться. Она сначала возмущённо смотрит на брата, который, кажется, полностью ушёл в свои мысли, потом начинает перебирать в памяти рисунки, с некоторым ужасом понимая, что ни одного подходящего попросту нет…