— Ну… Я встретила такого интересного человека! — Хагари Берна смотрит на своего брата едва ли не умоляюще. Хаг Ястен переводит взгляд на Йеррета и приветственно кивает. И даже улыбается, хотя глаза при этом остаются холодными.
— Как себя чувствует ваш брат? — задаёт он вопрос, чем заставляет Йеррета едва ли не поперхнуться. Он отставляет полупустой бокал в сторону и удивлённо смотрит на брата хагари Берны. Тот пожимает плечами. — В Могильнике я спас ему жизнь. Так что мне любопытно — пошло ли моё вмешательство на пользу.
— Он… физически он почти здоров, — проговаривает Йеррет, сравнивая брата и сестру. Что-то неуловимое, безусловно, присутствует. Но если начать разбирать внешность, то невозможно поверить, что эти двое — родственники. Невысокая хрупкая блондинка и брюнет выше её едва ли не на две головы… и это не говоря про черты лица и прочее! Хотя… манеры. И что-то ещё. Но — не понять толком — что именно. — Хотя раны, нанесённые перевёртышем, теперь с ним навсегда. Все маги разводят руками и в один голос заявляют, что ничего не могут с этим сделать… Что до душевного здоровья… — Йеррет вздыхает.
— Понимаю. — Хаг Ястен бросает неодобрительный взгляд на вино в руках сестры и выпрямляется. — Хорошо. Можешь задержаться. Я же вынужден отлучиться, так что ищи потом Клая — он сопроводит тебя домой. И я прошу тебя — не прикасайся к этой дряни!
— Я всего лишь попробовала, — пожимает плечами хагари Берна, рассматривая вино на просвет. — Там более, что у него такой красивый цвет, что я не могу оторвать от него глаз…
Хаг Ястен демонстративно поднимает глаза к потолку, разворачивается и покидает комнату, лавируя между гостями. Хагари Берна пожимает плечами и, улыбнувшись, интересуется — танцует ли Йеррет.
— Как и любой представитель нашего сословия, — удивлённо моргает Йеррет. Хотя с его хромотой… Впрочем, сейчас должен быть один из тех танцев, где это не станет серьёзной проблемой… Он зажмуривается и, чувствуя, как краснеет, уточняет, согласится ли хагари Берна подарить ему танец.
Хагари Берна улыбается ещё ослепительней и принимает его руку. Йеррет ведёт её в круг танцующих, спешно вспоминая фигуры танца.
VI
Она осталась в башне посреди Руин. Чем ей так глянулась именно эта, как ни странно, уцелевшая постройка, Лио до сих пор не понимает. Ну, а она не торопится объяснять. Впрочем, Лио и не настаивает. В конце концов, он и не требовал никогда, чтобы она рассказывала обо всём, что приходит ей в голову.
Лио морщится, перешагивая остов дивана, занимавшего когда-то половину комнаты… его огонь затронут меньше прочей мебели. Лио ногой сдвигает обугленные доски, от чего те противно скрипят. Так, что звук ввинчивается в мозг возмущённой жалобой на то, во что превратился некогда прекрасный предмет… Глупость какая! Вот уж что-что, а набор из досок, ткани и прочего совершенно точно не способен на что-то там жаловаться. Тем более — находясь в таком жалком состоянии. Лио пинает ближайшую доску, заставляя ту переломиться пополам и с грохотом упасть на пол… подняв при этом облако пыли и пепла десятилетней давности.
Лио отходит подальше, чтобы хоть как-то уберечь одежду от последствий собственной глупости. Выходит через проём, ведущий к нижним этажам. Уцелевшим этажам…
…Превратившимся в памятник прошлому стараниями сошедшей с ума тётки.
Если бы у Лио был выбор, он ни за что бы не пришёл сюда. Ну, до начала лета, во всяком случае.
Двенадцать ступенек, поворот, ещё семь ступенек и окованная несколькими листами железа дверь. Незапертая, конечно, но тётушка всё равно не покинет этого этажа. Говорит, ей больно слышать семью… Лио бы тоже было больно — он знает это — но пожар… Пожар стёр его связь с кровной роднёй.
Оставил только её.
Дверь медленно открывается с настолько пронзительным скрежетом, что Лио только усилием воли удерживает себя от желания заткнуть уши. Ну, либо сплести соответствующую паутинку. Он перешагивает через высокий порог, поплотнее закрывает за собой дверь и идёт по узкому погружённому в темноту коридору. И даже не пытается сделать хоть что-то, чтобы видеть… нечего тут видеть. Он прекрасно знает, что находится вокруг: голые каменные стены, исписанные проклятиями вперемешку с мольбами — свидетельство приступов безумия тётушки… причиной которого стал именно Лио.
Когда руку, которую он всё это время держит на небольшом расстоянии от поверхности стены, начинает покалывать, Лио поворачивается в стене лицом и шагает вперёд. Лицо на мгновение обжигает старыми чарами.