Впору вспоминать вопрос хага Ястена — насколько именно Книга её контролирует… Теперь Кайа не сомневается, что та, как минимум, пытается это делать. Но то, что Книга пытается ей навязать… Отвратительно!
Кайа с громким хлопком закрывает Книгу и запихивает обратно под подушку. Спускает ноги на пол и босиком подходит к закрытому окну. Опускает ладони на подоконник и всматривается в темноту. Почти ничего не видно. Даже ей. Только очертания кустов и деревьев. И отражение свечи. В такой момент и правда можно было бы поверить, что с наступлением темноты из пустыни приходят злые духи, способные украсть беспечного путника. А уж если это юная девушка… Кайа хмыкает, вспоминая, как боялась этих сказок в детстве.
Нет там никаких злых духов! Только птицы, спящие на деревьях, да стража. И всё. Даже скучно немного. Особенно если вспомнить её «прогулку» по ночному Кепри! Кайа морщит нос, не позволяя себе рассмеяться. Потом отходит от окна и забирается обратно в постель. Задувает свечу и лежит, глядя в темноту. Надо заснуть — мама разбудит с первыми лучами солнца. Потому что сейчас, весной, полагается встречать утро в алтарной комнате или на холме, пока жрец… или жрица, возносит хвалу Сёстрам за ещё один дарованный год. Только вот до боли страшно засыпать, ожидая, что кошмар вернётся.
Если Книге так захочется…
Кайа запускает руку под подушку и поглаживает корешок. Ох, пожалуйста! Хоть одну ночь!
Мысли с Книги опять перескакивают на караванщиков. Зачем им вообще промышлять грабежом? Они ведь пересекают Пустыню… Интересно, они сумели добраться до своих? Один был вообще плох…
Утром она просыпается вполне ожидаемо от того, что мама трясёт её за плечо. Кайа часто моргает, пытаясь понять, что происходит, и где она вообще находится. Почему-то на мгновение показалось, что она в своей комнате на площади Снов в Кепри. И сейчас, если как следует прислушаться, она услышит голос папы… Кайа зажмуривается, а потом садится на кровати, говоря, что сейчас будет готова. Мама кивает и выходит прочь, плотно прикрыв дверь, чтобы ни один слуга мужского пола, которые также присутствуют во флигеле, не увидел ненароком Кайу в ночной рубахе.
Кайа запускает руку в волосы, растрёпывая их и вздыхает. Окидывает комнату взглядом. Ни капли она не похожа на ту, прежнюю.
— Рьеси? — осторожно просовывает голову одна из служанок. Кайа даже не старается запомнить её имени. Просто не хочет. — Я пришла помочь вам одеться.
Кайа кивает, шагая за ширму, где уже стоит таз с горячей водой.
Она безучастно позволяет служанке обрядить её в светлое платье с воротом под горлом. Накрахмаленном так, что тот немилосердно впивается в кожу… Ладно. Это всего-то на пару часов, требуемых для проведения утреннего ритуала. Потом можно будет переодеться. Служанка споро заплетает волосы в простую косу, с которой вообще-то Кайа и сама могла бы справиться. Но… пусть прислуга делает то, что обучена.
Кайа кивает отступившей на пару шагов служанке и принимает из её рук подвеску из горного хрусталя на серебряной цепочке. Потом направляется к выходу, приказав следовать за ней.
Из флигеля всё же приходится выйти — сегодня ритуалы проводятся под открытым небом. И пройти по узкой дорожке в дальнюю часть поместья — в лучах рассветного солнца. Кайа смотрит на небо, прикидывая, сколько времени у неё осталось, чтобы добраться до алтарного камня. Не так уж много, но служанка не высказывает никакого беспокойства. Значит, ускорять шаг нет необходимости. Кайа жалеет, что опять приходится оставить Книгу в комнате. Никто к ней не прикоснётся, конечно. По крайней мере — здесь, в Солнечных Часах. Но мысль о вынужденном расставании заставляет нервничать. Но, увы, взять её с собой никак нельзя — Кайа понятия не имеет, как именно может среагировать Книга на ритуалы.
Кайа отодвигает слишком низко нависшие ветки, задумываясь на пару мгновений почему нельзя их подрезать… Наверное, это связано с ритуалами. Если Кайа правильно помнит, то алтарный камень не любит, когда человеческие руки вмешиваются в природное. Так что… Да. Вероятно, так и есть — ведь в остальной части поместья садовники явно не отлынивают от своих обязанностей. Она отодвигает ещё одну ветку и видит камень, возле которого уже собрались почти все. Почти — потому что не хватает Дайла и дяди. Можно порадоваться, что пришла не последней… Кайа делает шаг вперёд, отпуская ветку. И слышит приглушённый вскрик за спиной. Оборачивается, чтобы увидеть, как служанка потирает лицо.
— Держи себя в руках, — советует Кайа, на что служанка только и может, что кивнуть. — Что могут о тебе подумать хозяева?
— Прошу прощения, рьеси Кайа, — склоняет голову служанка, ничем не выдавая того, что сейчас чувствует. К сожалению. Кайе бы хотелось знать это. — Я не заметила ветки…