— Да. По поводу твоей сестры, — кивает дядя. Лекки прикусывает губу, жалея, что этого разговора избежать не получится, как бы ни хотелось. И, припомнив те обрывки фраз, что услышала в беседе дяди со вторым гостем, понимает, что и о второй сделке забыто не будет. — Как мне ни грустно это признавать, но Кайа никогда не сумеет полностью вписаться в общество Исверы.
— Прошло не так много времени с тех пор, как она сюда вернулась, — предпринимает попытку Лекки, заранее зная, что та будет бессмысленной. К сожалению. — Она просто не успела привыкнуть.
— Я понимаю, что ты любишь свою сестру, Лекки, — мягко улыбается дядя. — Как и я всегда буду любить твою мать. Но, как и Кайри, Кайа слишком упряма. Меня радует, что, пусть и спустя столько лет, но Кайри всё же приняла наш мир. Это стоило ей слишком многого… ты согласна? — Лекки кивает под взглядом дяди. Да, разумеется. То, что пережила мама… то, что пережили все они — слишком высокая цена. — И я не желаю подобного пути её дочери. Кроме того… ты ведь не станешь утверждать, что Кайа старается принять наш мир? Её действия говорят об обратном.
— Она… очарована, — нехотя произносит Лекки, подразумевая её проклятую книгу, само собой. И дядя только коротко кивает, сразу понимая, о чём идут речь. — И это не то, что изменится со временем или… что вы решили?
— Рьес Кьорр. — Дядя отходит от столика и встаёт лицом к окну. Так, что Лекки видит только его выпрямленную спину. Значит… замужество? То, чего Кайа боялась ещё тогда, в Кепри, за несколько дней до своего исчезновения? — Под его властью сейчас вся верхняя Исвера. С тремя серебряными рудниками и месторождением алмазов. Как ты понимаешь…
Дядя не договаривает. Но это и не нужно. Лекки и сама может додумать всё, что дядя не произнёс. И про поддержку рьеса Кьорра, и про то, о чём даже здесь, в сердце Солнечных Часов, стараются не говорить. Но… Кайа будет не просто в ярости, нет. О, Лекки даже не представляет себе, что сестра может выкинуть, учитывая то, что сейчас в её распоряжении эта мерзкая книга. Хотя, надо думать, без неё Кайа точно не решилась бы выкинуть ничего особенного.
Книга. Лекки вздыхает. Просит у дяди позволения покинуть его. Быстро пересекает коридоры главного особняка и выбирается под открытое небо. Всё дело в книге. Наверное, стоит поломать голову над тем, как избавить сестру от этой мерзости. Лекки медленно шагает по выложенной речным камнем дорожке, жалея, что оставила зонтик во флигеле — сейчас точно обгорит на солнце, и веснушки, которых почти и нет, проявятся на лице, чего Лекки бы совсем не хотелось. Впрочем, до флигеля не так уж и далеко. Особенно, если ускорить шаг. Но нет никакого желания это делать. Наоборот — видеть сейчас Кайу… или Кайта… это последнее, чего бы Лекки хотела. Да и маму тоже сейчас стоит обойти стороной. Она, конечно, поймёт, что у Лекки на сердце, и даже найдёт слова, чтобы успокоить, но… Но Лекки не уверена, что решение, принятое дядей Кьяттом, верное. Пусть и сулит немалые выгоды.
И что же в таком случае делать?
Интересно, а как именно дядя намерен обставить заключение союза? Да, разумеется, здесь, в поместье, принадлежащем жрецам, это всё значительно упрощается, но тем не менее…
Ладно. Лекки в несколько шагов преодолевает оставшийся путь до флигеля и решительно входит внутрь. Дядя ни единым словом не коснулся в разговоре Кайта, но Дайл был явно недоволен тем, что тот идёт на поводу у своей сестры. И, пусть Лекки и предпочла бы сейчас не встречаться ни с кем, надо поговорить с братом. И понять, почему тот…
Лекки стучит в дверь комнаты брата и входит, не дожидаясь разрешения.
Кайт сидит в кресле, которое он перетащил к самому окну. Из-за высокой, пусть и плетёной, спинки виднеется только рыжая макушка. Лекки аккуратно прикрывает дверь и медленно, переступая с носка на пятку, подходит к брату. И натыкается на его вопросительный взгляд.
— Доброго дня, Кайт, — Лекки прислоняется к подоконнику, сдвинув в сторону мешающуюся занавеску. — Кажется, утром у меня не было времени с тобой поздороваться.
— Как и с Кайей, — кивает Кайт, поглаживая флейту. Пальцы пробегаются по отверстиям в каком-то странном ритме. Кажется, что он наигрывает какую-то мелодию. — Ты в последнее время не стремишься разговаривать с нашей сестрой. Неужели её нынешняя глупость настолько сильно тебя задела?
— То есть, ты признаёшь, что поступок был глуп? — уточняет Лекки, проводя ладонью но подоконнику. Сметает за окно несколько занесённых ветром листиков с ярко-красными прожилками. Может, Дайл ошибается, и влияние Кайи не настолько и сильно? — Дядя, знаешь ли, не в восторге от того, к каким последствиям эта выходка может привести… Почему ты решил помочь ей?