— Потому что она моя сестра, — пожимает плечами Кайт, пробегаясь пальцами по отверстиям на флейте. Лекки ловит себя на мысли, что это до неприятного похоже на то, как Кайа поглаживает свою книгу. Близнецы! Как она сама и говорила — во всём едины. Даже в таких вот мелочах. — Как и ты. Для тебя я тоже сделаю всё, о чём попросишь, Лекки.
О, в самом деле?! Лекки качает головой. Вряд ли. Одно то, как Кайт отказывается принимать местные реалии, уже говорит о том, что он в лучшем случае будет очень долго упираться… Всё же стоит признать, что мысль, только что мелькнувшая у неё, неверна — дядя и Дайл правы. Пусть даже дядя не высказал это вслух. Кайа тянет их общего брата в тот мир, к которому вернуться уже не получится. В Мессет. В тот Мессет, который существует только в воображении самой Кайи — в реальности его никогда и не было.
Лекки вздыхает, рассматривая Кайта. Тот смотрит куда-то перед собой, явно видя при этом что-то, доступное только ему. И продолжает наигрывать мелодию, если и существующую, то тоже исключительно в его же собственной голове. И Лекки с трудом давит желание передёрнуть плечами, чтобы согнать мурашки со спины. Потому что выглядит это жутко. Гораздо более жутко, чем взаимоотношения Кайи с её книгой проклятой. И… личным, что ли?
Кайт откидывается назад, прикрывает глаза и даже чуть улыбается. Хотя от этого его обезображенное этим мерзким клеймом лицо становится ещё более изломанным. Но, кажется, Кайта это мало заботит. Лекки вздыхает, перебирая в голове варианты, как начать подвести разговор к той теме, ради которой она, собственно говоря, и пришла.
И понимает, что не сумеет заставить себя произнести даже слова об этом. Лекки снова вздыхает, думая, что почему-то в последнее время только и делает, что говорит со всеми. И почти всегда — без каких-либо изменений к лучшему. Да, конечно, мама поговорила и с дядей, и с Кайей тогда, только сестра, кажется, теперь игнорирует вообще всех. Даже «для вида» не желает соглашаться. Да и Кайт не лучше… Возможно, было бы лучше для всех, если бы близнецы остались там, в Нахоше? Лекки хмыкает себе под нос. Кому от этого было бы лучше? Майгору? Ведь, если вспомнить, в Нахоше Кайт и Кайа едва не попали в лапы к этим выродкам.
— Прекрати, — негромко советует Кайт, по-прежнему не открывая глаз. И в этот момент он кажется необычно взрослым. Намного старше, чем… — О чём бы ты сейчас ни думала — прекрати. Это тебя расстраивает, Лекки.
— Меня расстраивает то, что мои сестра и брат делают всё, чтобы от них отказались их кровные родственники! — Лекки ударяет кулаком в подоконник и шипит от боли. Не рассчитала силу. — Ты понимаешь, что без поддержки семьи ни ты, ни Кайа в Исвере не выживете? Это не Мессет, в котором можно запросто затеряться в лесах при желании! Здесь — такие же, как и мы сами. И ты должен понимать, что это значит!
Кайт приоткрывает глаз с той стороны лица, что изуродована клеймом и внимательно смотрит на Лекки, от чего та проглатывает заготовленные слова. Она уже знает, что ни о Дайле, ни о планах дяди Кьятта, ни о перспективах относительно Кайи она не обмолвится ни словом. Если, конечно, Дайл не сказал ничего… Но, вероятно, не сказал — иначе бы Кайт вёл сейчас себя совершенно по-другому.
— Я понимаю. И думаю, что ни мне, ни сестре просто нет места в Исвере. — Кайт вздыхает, пряча флейту за пазуху. Лекки вздрагивает. Да, он сейчас во-многом повторил её собственные мысли, но при этом сказал всё так, словно… Он собирается уехать из Исверы?
Этого ни в коем случае нельзя допустить! Лекки как-то скомкано прощается, внутренне морщась от того, насколько неестественно прозвучали её слова, и торопливо покидает комнату.
Что ж. Кайу и в самом деле нужно отправить подальше от Солнечных Часов. А вот брат может быть полезен… Лекки запрещает себе думать, насколько циничны сейчас её мысли. Просто потому, что знает, что права. Равно, как и дядя Кьятт с мамой. Если ради выживания семьи придётся пожертвовать чувствами брата и сестры — однажды они поймут её, Лекки верит в это! — то она больше не станет колебаться.
X
В этот раз почему-то Кери оказалась на одном из нижних ярусов — если судить по тому, что можно увидеть из крохотного окна, само собой. Кери не поленилась высмотреть всё, что только было возможно через мутное стекло. Рассмотреть вышло немногое — снег, очертания скал и крохотный кусочек неба в высоте. Вот и всё, собственно говоря. И ведь тут тоже ухитряются жить люди! Как только с ума не сходят от вечных сумерек за окном, давящих на плечи каменных стен и скученности? И ещё…