— Например? — Кайт убирает руки от лица, тщательно поправляет чёлку, чтобы та прикрыла изуродованную половину лица, и скрещивает руки на груди. — Присоединиться к вашему заговору? Я вот только не понял — на кого вы ставите? То, что вас не устраивает нынешняя власть, видно ясно, как день. Но что вы способны предложить взамен?
Лекки широко распахивает глаза, смотря на брата в упор. Откуда он…
— О, не стоит, сестра, — фыркает Кайт и слегка откидывается назад, упираясь затылком в стену. Лекки мимолётно думает, что хорошо, что никто не видит такого непозволительного поведения. — Неужели память предков, что живёт в тебе, закрыла твой взор? — Он морщится, по-видимому, из-за того, что ему не нравится что-то в произнесённой фразе. Но Лекки остаётся только гадать — что именно. — Я последние два года сопровождал отца в его поездках. Он учил меня. Не меньше, чем мама — тебя. И то, что у вас тут творится, я понял, пусть и не с первых дней. Так что?
— Я… я не могу говорить о некоторых вещах, Кайт, но — да. Ты прав. Дядя Кьятт и некоторых семьи, среди которых даже пара жреческих кланов помимо нашего, давно пришли к выводу, что нынешний правитель ведёт Исверу в пропасть. Так что… Нет, не спрашивай, на кого его собираются менять! Я не знаю.
— Не скажу, что удивлён, но… — Кайт громко цокает, усмехается. Так, что Лекки, выдёргивающая очередную нитку из скатерти, даже жалеет, что под рукой нет ничего, что можно было бы запустить в его сторону. Пусть даже так обычно вела себя… Лекки морщится и заставляет себя исправить оборванную на половине мысль... пусть так обычно ведёт себя Кайа. Вспомнить хотя бы тот случай, когда она вдребезги разбила вазы по случаю помолвки объекта её любви и Йошши Майгор!.. Хотя нет. Лучше о таком забыть. Сейчас по крайней мере, иначе и так неважное настроение испортиться окончательно. — Вы, кажется, вполне себе неплохо справляетесь — всё же при таких участниках, как дядя и его жена… это ведь благодаря ей удалось перетянуть на свою сторону те самые жреческие семьи?.. довольно-таки странно было бы, начни вы совершать ошибки. По крайней мере я их не вижу. — Кайт ухмыляется так, что Лекки радуется чёлке, закрывающей шрам на щеке брата. — Но зачем вам я? В этом нет смысла.
Лекки пожимает плечами, додёргивая нитки из угла скатерти, от чего та теперь не только стала меньше наполовину, но и вообще стала совершенно кривой. Смысл… Смысл в том, чтобы заставить брата отказаться от мыслей о мести. И так не хочется признавать, что идея сама по себе была изначально глупой. Хотя мама поддержала, когда Лекки предложила это. Наверное, глупо. Особенно, если вспомнить, как именно Кайт относится к магии… к магам, которые сейчас активно помогают. Преследуя собственные цели, само собой.
— Да, конечно, — кивает Лекки, скатывая из ниток очередной шарик и откладывая его к остальным. Те лежат на краю ковра рядом с креслом, и сейчас прямоугольник солнечного света из окна как раз подбирается к ним. Плохо. Это значит, что на разговор ушло больше времени, чем могло бы показаться. И чем Лекки рассчитывала. Она вздыхает. Ну, конечно! Не стоило и надеяться, что брат с ходу согласится, не пожелав узнать — что и зачем. Но сейчас гораздо важнее то, что разговор нужно закончить до того, как в комнату придёт кто-нибудь. И что же? Как не хочется, но… — Нам это не столь важно. Всё же недостатка в людях мы не испытываем, — Лекки заставляет голос звучать ровно, не позволяя ему дрогнуть ни на мгновение. — Но это нужно тебе. Ты не думал, что после того, как мы возьмём власть в свои руки, появится гораздо больше возможностей для поиска Кайи?
— Которой к тому моменту может и вовсе не быть в живых, — скалится Кайт. Лекки вздрагивает. Нет. Этого не может случится! Кайа жива. Пусть брат не ощущает её сейчас — в мире хватает мест, где происходит такое, что вполне может закрыть связь между близнецами-исверцами. Хотя бы та сторона, например! Ведь никто никогда не проверял, что будет, если один из близнецов окажется на той стороне?
— А как ты предполагаешь искать её сейчас? В одиночку. — Лекки морщится от собственных слов. И от того, как на мгновение прерывается дыхание у брата. А ведь следующая фраза… — Точно так же она может оказаться мёртвой уже завтра. И ни ты, ни я, ни кто-либо ещё не в состоянии этому помешать.
Кайт белеет. Даже веснушки выцветают, становясь почти серыми. Лекки больно видеть брата таким, но… Если бы не тот факт, что он — её брат — Лекки и вовсе бы не стала так с ним говорить. Позволила бы вариться в собственной боли, пусть и без какого-либо удовольствия от этого. Ведь его качества не настолько ценны, чтобы… Хотя сказать сейчас нужно прямо противоположное. И так, чтобы Кайт поверил. И согласился присоединиться.