Йеррет хмыкает. В самом деле! Надо полагать, сложись иначе — и Теннери вполне бы сумели найти общий язык с отцом… Но что именно они не поделили? Настолько, что хаг Шайесс тогда открыто сообщил о намерении уничтожить его семью. Спросить?
— В любом случае это не тема для разговора с такой вечер, как сегодня, — продолжает хаг Ястен, намекая на одно из неписанных правил — не вести разговоры на действительно серьёзные темы в день прибытия. Глупость, но сколько людей всерьёз верят, что «отзвук пройденных дорог» не позволит важному быть воспринятым с должной серьёзностью. Особенно прелестно на взгляд Йеррета это выглядит применительно к новостям срочным… Но, кажется, подобное верящие в различную чушь просто относят к какой-то особой группе тем. Ох, в любом случае — это глупость, но, если уж хагу Ястену так хочется играть в такие игры, то… — Так что заводя разговор про вашу семью, я всего лишь хотел узнать, как чувствует себя ваш старший брат. В последний раз я его видел в ту ночь, когда он чуть не погиб…
— От рук исверца, которому вы покровительствовали, — уточняет Йеррет. Поднимает со стола сброшенный лианой лист и рассматривает его. Судя по тому, что прожилки у листа излишне отдают синевой, их перенасытили раствором золы. Стоит приказать слугам изменить состав, которым поливают растения на этом ярусе.
— У него было кое-что, что мне нужно, — пожимает плечами хаг Ястен. Йеррет внезапно понимает, что с ним разговаривать намного проще, чем с его братом. Хотя ведут себя они схоже. — И я не мог позволить ему умереть до того, как это кое-что попадёт ко мне в руки… Что, впрочем, не означает, что я бы дал ему убить вашего брата…
— Чушь, — перебивает его Йеррет, чувствуя при этом лёгкость, которой не было в ту ночь, когда примерно такой же разговор у него был с хагом Шайессом. Хаг Ястен удивлённо смотрит на него, машинально при этом поглаживая кончиками пальцев лепестки уже отцветающей лианы. — Помнится, ваш брат не скрывал, что был бы не против, если бы мои братья умерли во время тех событий.
— Да. И я тоже, — пожимает плечами хаг Ястен. Йеррет даже восхищается на мгновение тем, насколько просто тот это произносит. — Но — планы изменились. Сомневаюсь, что вы — с вашими-то принципами — стали бы всерьёз рассматривать в качестве жены сестру тех, на чьих руках кровь ваших братьев… Ох, вы опять вынуждаете меня возвращаться к слишком серьёзной для первого вечера теме… Это свидетельствует о годах, что вы провели вдали от высшего света, или о пренебрежении к традициям?
— Зачем следовать столь глупой традиции? Не лучше ли сразу прояснять спорные вопросы, не оставляя тяжесть на сердце? — Йеррет откладывает листок, стараясь расположить его так, чтобы тот черенком указывал на закат. — Впрочем, если вы так уж настаиваете, то… Ноэр всё ещё мучается от болей в шрамах, и целители не знают, что вызывает такие страдания. А ведь у моего брата и до того был не самый простой характер… Надеюсь, вы не стремитесь его увидеть? Вряд ли он будет в настроении.
— Хм… Я с вашего позволения передам эти слова Шаю. Он точно оценит! — фыркает хаг Ястен. Отлепляется от стены и направляется к выходу с балкона. — Что ж. Я вовсе не стремлюсь видеть вашего брата и отца… — Йеррет напрягается, понимая, что… Так, значит, сопровождение сестры — лишь повод? Отец… он ведь сейчас наверняка занят тем, что… — Сейчас, конечно, уже слишком поздно — время упущено — но… Тот, кто ранил вашего брата — исверец. Чистокровный. Плюс — после того, что ваши братья с ним сделали, он мог стать чем-то большим. — Перед тем, как покинуть балкон, хаг Ястен испрашивает разрешение взять отводку лианы, от чего Йеррет не сразу соображает дать ответ, не понимая, зачем вообще такому человеку могут понадобиться растения. — О, не удивляйтесь! Я просто хочу порадовать мать, — улыбается хаг Ястен, после чего, получив разрешение, разворачивает листок, что до сих пор держал в руках так, чтобы черенок следовал змеящейся линии узора на столешнице, и покидает террасу.
Исверец? Да, Йеррет припоминает что-то такое в словах отца и Ноэра, но неужели никто не посчитал эту информацию важной?! Йеррет вскакивает и направляется к лестнице в нижний сад. И едва не падает с приличной высоты, когда нога, и так разболевшаяся, подворачивается в самый неподходящий момент. Йеррет замирает, вцепившись в перила и часто дыша. Привычно морщится от накативших мыслей о собственной никчёмности. Никто из братьев никогда не был столь ущербен. А он…