Мира пожимает плечами, не удостаивая Льяту ответом. Впрочем, той ответа и не требуется — и так понятно, что она права. Ну, и пусть. В конце концов, Льята не видит в этом ничего плохого. Может быть, веди она себя так прошлым летом, что-то бы могло измениться. По крайней мере Льята знает, что точно бы не допустила того безумия, на которое решилась Рийса. Рассказала бы её родителям или ещё что-нибудь бы придумала, но… Это ведь с той ночи началось — не правда ли?
Ох, не стоит об этом думать. По крайней мере — сейчас.
Льята встряхивает головой, радуясь, что волосы сейчас убраны в простую косу, о сохранности которой можно не беспокоиться, в отличие от более сложных — соответствующих её статусу! — причёсок. Она переводит разговор на записи. И Мира радует её. И в самом деле — то, что нужно, нашлось. Что ж… Теперь нужно только наведаться к одному магу и убедить его поработать на благо Севре… Знать бы ещё, как это сделать…
Ну, в крайнем случае, конечно, можно во всём признаться Арану — тот, разумеется, её поддержит — но хочется решить этот вопрос самостоятельно…
Льята только краем сознания отмечает, что Мира ушла — качнулись стебли Печали на том месте, где она была — вот и всё. Льята передёргивает плечами, поплотнее кутаясь в шаль. Прикасаться к этим растениям! Пусть они сейчас, по словам хоть Миры, хоть Орена, безопасны… Почти. Но тем не менее…
Льята аккуратно прячет записи за край корсажа и разворачивается в сторону города. Конечно, никто и слова не скажет, встреть её здесь, но косится будут… Ох, можно подумать, сейчас не косятся! Дочка мага, сестра той самой ведьмы, что натравила тварей на невинную девушку… и пусть хоть маги, хоть колдуны сделали всё, чтобы развеять это заблуждение, но… Впрочем, колдуны особо и не старались. Всё же они и сами для чего-то решили участвовать в том действе. Так что народ для видимости кивает, но шепотки по Севре всё равно ползут.
Сейчас это безопасно, по словам Арана, но Льята помнит, чем в итоге обернулись такие же перешёптывания прошлым летом. Так что не стоит давать им лишнюю пищу для сплетен.
Льята сжимает капельку на цепочке — папа вернул её в день свадьбы, заявив, что выходки его дочери теперь целиком и полностью забота её мужа. Аран пожал плечами. И только.
Проскользнув мимо парочки слишком рано вышедших на прогулку девушек… и чего только их понесло в эту часть парка? тут же обычно никого не бывает!.. Льята сворачивает к Башне. Тащить записи домой совершенно не хочется. Поэтому стоит их спрятать там, где… Была, конечно, мысль унести их в комнату Кери, куда уж точно не сунется никто посторонний, но втягивать в собственные планы матушку и папу? Не стоит. Папа наверняка раскритикует её идею, а матушка будет волноваться. Так что не стоит. В самом деле.
Постояв пару мгновений около входа, Льята отходит подальше и заталкивает бумаги в щель между камнями с внешней стороны Башни. Заходить внутрь она не собирается! Да даже стоять тут, снаружи, жутко. Как будто кто-то неотрывно следит за каждым шагом… Глупости это всё! Кери, по её словам, не раз бывала и внутри, и на самом верху — Льята задирает голову, рассматривая обломанные зубцы — и не замечала ничего опасного. Но всё же…
Хотя, может быть, это потом что-то успело появиться? Уже после того, как Кери исчезла из Севре?
Льята отряхивает юбки от сора и росы и поворачивается спиной к Башне, решительно удаляясь прочь…
…Изо всех сил стараясь не поддаться искушению обернуться, чтобы узнать, чей взгляд сверлит сведённые до боли лопатки…
XVIII
Мира даже не пытается понять, что именно в этот раз должно было случиться по милости домушки — она просто привычно уже окружает себя наскоро связанной петлёй чар. Чары потрескивают, но держатся. Мира проскальзывает в дом и тут же устремляется наверх — внизу теперь постоянно есть опасность встретить Яру. Которую видеть совершенно нет желания.
Наверху она тут же почти забегает в комнату, в которой уже год как осталась единственной хозяйкой… что особенно обрадовало — Яра даже не попыталась претендовать на неё, предпочитая либо возвращаться в дом своих родителей, либо ночевать в комнатке для гостей, которая пусть и на этом же этаже, но в некотором отдалении. В комнате Мира падает на кровать лицом вниз и лежит, не желая шевелиться до тех пор, пока не услышала скрип двери. Неохотно повернув голову, Мира с некоторым удивлением увидела входящего в комнату Орена.
— Я думала, ты сейчас в своей пещере на Лассае, — удивлённо произносит Мира, опять утыкаясь носом в подушку, отчего слова получаются слабо различимыми. Но, кажется, Орену это не особенно мешает.