— Врата начинают потихоньку открываться, — сообщает он, присаживаясь на край кровати — Мира ощущает это по тому, как та прогибается под весом. — Пока что это только запахи, но ещё день-два и твари смогут пробираться на эту сторону. По ночам.
— Ну, это само собой, — кивает Мира. Нос проезжается по подушке. Мира поворачивает голову, но продолжает лежать на животе, вытянув руки вдоль тела ладонями кверху. — Днём они станут гулять только после открытия врат… Надеюсь, что это не будет так же, как в прошлом году. — На последних словах она вопросительно смотрит на брата. Тот пожимает плечами. — И что же? Наша непревзойдённая наследница семьи уже поприветствовала тебя?
Орен страдальчески стонет. Мира фыркает. Лениво смотрит на приоткрытое окно, от которого откровенно тянет холодом… И ведь Мира точно помнит, что закрывала его утром! Опять домушка? И почему из всех детей хоть Шианн, хоть её сестры, только Мире не повезло стать объектом подобной нелюбви?! Да даже Яра и та ни разу не подвергалась такому!
— Это я открыл, — сообщает Орен. Мира удивлённо смотрит на него. — Со стороны моей комнаты в дом вообще не попасть, а входить через дверь — сообщить всем, что я вернулся. Честно, я предпочту отложить этот момент до вечера…
Мира хмыкает. Ну, конечно. Она вполне может понять брата. Яра тут же примется внушать Орену, что именно он должен по её мнению делать во благо Ли-Лай… И брат, само собой, попытается сбежать… На этот раз — в Бринн. Раз уж Лассай сейчас стал опасен…
— Но разве он не всегда был опасен?
— Как сказать, — пожимает плечами Орен, практически стекая с кровати на пол. Он откидывает голову назад так, чтобы иметь возможность видеть Миру, но глаза при этом закрывает. Мира пожимает плечами, насколько это позволяет поза. — Бродяга поделился секретами, как можно вполне спокойно жить рядом с вратами… только вот то, что он сделал прошлым летом, свело эти секреты к нулю! Они теперь попросту не работают… увы. И… я узнавал. И у Лио, и у парочки других бродяг… знала бы ты — чего мне стоило их отыскать! — исправить теперь это невозможно. Впрочем, на жизнь простых и не очень простых людей это мало повлияет. Разве что на тех, кто способен перемещаться на ту сторону… да и то — лишь при непосредственном контакте со вратами Лассая. Но находиться там, когда Лассай входит в пору… Я всё ещё предпочитаю находиться на этом свете, знаешь ли! Но это всё ерунда… хотя, конечно, теперь придётся терпеть Яру… Что от тебя хотела городская сестричка?
— Городская сестричка, — Мира улыбается, услышав это прозвище, закрепившееся за Льятой задолго до того, как они с ней познакомились, — получила те бумаги, что хранились в тайнике хагари Айм.
Она никак не желает расставаться с мыслью сделать Севре открытым для колдунов… Мире время от времени хочется задать Льяте вопрос — понимает ли она, к чему может привести это её желание, исполнись оно? Да, конечно, это всё можно списать на прихоти, свойственные женщинам, ожидающим ребёнка, но…
Но не в этом дело.
— Знаешь, Орри, мне в последнее время снятся сны, — Мира поворачивается на бок, едва не пнув коленом Орена в затылок. Тот к его счастью успел прикрыться рукой, но пазу менять не стал. — У меня не бывает вещих снов. Как и у Кери, да и у всей нашей семьи… ну, не считая маму…
— Которая не спешит делиться увиденным ни с кем, — продолжает за неё Орен. Что верно, то верно. Мама даже с бабушкой не делится тем, что видит во снах… или — в первую очередь с ней? Всё же Мира никогда не понимала, что происходит между ними двумя. Как одновременно можно обожать человека и его же… презирать? Ненавидеть? Вот тут Мира теряется. То, что мама никогда не считала бабушку образцом для подражания (о! она много раз разъясняла Мире и Орену, что подражать бабушке не стоит ни в коем случае… при этом совершенно не заботясь о том, что Кери целиком и полностью попала под обаяние Гильетт), никогда не было секретом, но при этом она безусловно её едва ли не боготворила… Ох, всё же сложности взаимоотношений в их семье порой способны едва ли не свести с ума… Как бы то ни было, мама в самом деле никому не рассказывает о своих снах…
— Да, это так, — Мира перегибается через край кровати, всё же приложив брата коленом в затылок. Тот коротко шипит, но позу по-прежнему менять отказывается. Мира шарит рукой под кроватью, отыскивая оставленную там ещё с вечера миску с первыми — самыми ранними! — ягодами этого лета. Теми самыми, что обожает Кери. Сама Мира к этой кислятине всегда была равнодушна, но в последние несколько дней их почему-то нестерпимо хочется… — Но речь не о ней. Я вижу башни. Две. И ни одну из них мне не доводилось видеть в реальности. И обе они связаны с Кери. И с Льятой. И я боюсь предположить — с кем ещё. И в связи с этим меня пугает просьбы Льяты.