— Как он? — Леа толкает дверь, проходя в кухню. Такую же светлую и почти пустую, как и кабинет.
— Плохо. Его явно продолжают терзать боли, но… Злится на всех, обвиняет. Так и ищет повода устроить скандал. — И это ещё одна причина, почему стоит хотя бы на время покинуть Майгор. Не считая того, что отец так и не успокоился. Даже после смерти троих сыновей и увечья четвёртого он продолжает интриговать. Вот прямо сейчас в поместье присутствуют несколько пришлых королевских магов. И о чём они договариваются с отцом — остаётся только догадываться. И надеяться, что всё это не приведёт к ещё большим потерям в семье… Хотя — куда уж больше?!
Леа печально вздыхает. Приподнявшись на носочки, с некоторым трудом снимает с верхней полки две чашки и разливает в них отвар каких-то трав. Йеррет так и не сумел запомнить — из каких, хотя Лае не раз подробно рассказывала. И даже показывала их в отделённом от прочего сада участке.
— Может, стоит переставить чашки на полку ниже? — предлагает он, делая первый глоток. Горячая волна прокатывается по телу, заставляя блаженно улыбаться. И это при том, что, несмотря на самое начало весны, уже десятый день стоит влажная удушающая жара.
— Знаешь, раньше мы каждое утро собирались здесь. За столом, — печально улыбается Леа, от чего Йеррет жалеет, что не прикусил язык вовремя. — Папа всегда расставлял чашки и разливал чай. Никогда не позволял делать это прислуге. И мы рассказывали друг другу, что собираемся сделать за день — обязательно! И чтобы без мухлёвок!.. А вечером за этим столом каждый рассказывал — сумел ли выполнить обещание…
Йеррет делает ещё глоток, желая себе провалиться сквозь землю.
Они молча сидят за столом до тех пор, пока сумерки не сгущаются в кухне, делая все предметы размытыми, неясными. Тогда Йеррет поднимается из-за стола и, неловко попрощавшись, покидает Приют.
Не он тут должен быть. В доме, где почти не осталось людей. Йеррет невесело усмехается, думая, что теперь-то он в полной мере понимает Леа.
А ещё о том, что надо обязательно приказать Эстору или Ланнере время от времени навещать хозяек Приюта и проверять — всё ли с ними в порядке.
…Спустя два дня он покидает поместье. Верхом, чтобы хоть как-то прийти в нормальное состояние… пусть это и не лучшим образом скажется на травмированной ноге… и настроиться на необходимость находиться в высшем свете Кепри — тот ещё гадюшник, если вспомнить все рассказы Йо.
Он прокручивает в голове последний тяжёлый разговор с отцом. И с братом. И ещё неизвестно, какой из них был труднее. Если с братом всё понятно — все их разговоры в последнее время сводятся к одному и тому же… и это при том, что Йеррет так и не набрался смелости высказать Ноэру то, что он думает по поводу того, как тот поступил с Леа… надо думать, в этом случае всё могло бы окончиться дракой и хорошо если без применения чар… то вот отец… То, что он ни в какую не желает успокоиться — пугает. И почище, чем агрессия Ноэра. Последний хоть открыт в своих намереньях. А что опять задумал отец — та ещё загадка. Йеррет корит себя за то, что предпочитал всё это время не принимать участия в интригах отца, занимаясь лоскутом и общением с Леа. А ведь матушка так просила!
Интересно — хагенн Теннери в курсе планов отца? Вероятно — да. И, похоже, их всё устраивает. Ну, разумеется! Когда главный конкурент за влияние при дворе и не только — Йеррет ни на мгновение не поверил в тот образ, что носили представители этой семейки в высшем свете… в отличие, вероятно, от остальной семьи… — сам основательно роет себе могилу, можно только радоваться и делать всё, чтобы тот ни в коем случае не сошёл с этой дорожки… и лопату в сторону не отставил. Йеррет стискивает пальцы на поводе. О, конечно, он ни мгновения не сомневается, что хаг Шайесс сказал ему правду — на семье Теннери нет крови его братьев. Но в то, что те уж совершенно непричастны… взять того же несчастного кузена, погибшего от рук хага Шайесса, или то, что Йо совершила такой глупый поступок явно не по собственному желанию… хотя это не выйдет доказать. Йеррет переводит коня на шаг. Нет смысла торопиться. Всё равно он успеет. Но сейчас можно пойти на поводу у нежелания оказаться в столице — слишком там шумно, слишком людно. Это Йо чувствует себя там в своей стихии, да и братья, кажется, считали за счастье оказаться в салонах высшего света Кепри, но Йеррету там уж точно нечего делать.
Он поворачивает коня к площадке быстрого пути — перебираться через перевалы сейчас, когда они всё ещё занесены снегом, невозможно. Если только нет желания замёрзнуть насмерть, конечно. Но он выбирает самый дальний от Кепри город, какой возможно, чтобы оттянуть момент встречи со столицей и насладиться путешествием — кто знает, когда ему в следующий раз удастся побывать за пределами лоскута? Пусть он и не стремился к такому никогда. Но всё же это может быть интересным. Если не сталкиваться с людьми по возможности, конечно.