Впрочем, теперь это не так уж и важно… Или нет? В Севре придётся возвращаться, пусть и не сейчас, но… Кери качает головой
Я не знаю. Но… считаешь, это неправильно?
Это тебе решать, Шайли. Меня она интересует лишь как инструмент. А ты…
Кери кивает, наконец, поворачивая голову к названному брату. Тот серьёзен. Нет. Она не станет спрашивать. Она не хочет знать. Не стоит.
Кери соскальзывает с подоконника и пересекает комнату. Надо достать свечи, чтобы те влились в единый поток пламени. И ещё — заглянуть всё же в обнаруженные комнаты и подправить навешанные на них чары.
Лио пока что так и не выбрал времени, чтобы что-то сделать с тем, что там находится, лишь завесил паутинками. Которые всё время истаивают, как будто бы что-то изнутри их старательно распутывает.
Приходится дважды в сутки обновлять.
Она подцепляет крючком уже порядком провисшие петли и протягивает сквозь них темноту, скопившуюся в углах башни и пылинки, танцующие в столбах закатного солнечного света. Стягивает, закрепляя несколько раз повторённой комбинацией из своего личного рисунка. Последним рядом заплетает рисунок Лио и завершает узор парой узелков. Отходит на несколько шагов, рассматривая получившуюся паутинку, с сожалением понимая, что к утру от неё опять останутся жалкие лохмотья все в проплешинах. Жаль…
Кери вздыхает и бегом возвращается наверх, сводя лопатки от пристального взгляда оттуда — из темноты комнат.
Нет там ничего. Только древние чары ужаса, призванные охранять помещения от любопытных. И всё. Остальное — воображение и ничего больше.
Только вот взгляд в спину никуда не пропадает…
***
Сны откровенно раздражают. Я это не собираюсь отрицать. Я…
Сны.
Я опять и опять вижу рыжую девушку, что-то увлечённо вычерчивающую на потрёпанных листах. Какое бы мне дело до не человека даже?!
Я снова и снова вижу другую — в свете заходящего солнца всматривающуюся вдаль. Под ногами у неё — такие же вычерченные листы…
Их что-то связывает?
Я вижу башню, полуразрушенную, вероятно, от времени. Одну из этих девушек и кого-то ещё, скрывающегося в тенях. И я пытаюсь докричаться до неё, предупредить, что…
Что?
Я не знаю.
Я не знаю ни имён, ни… ничего. Я не знаю, не помню даже — кто я. Да и… не хочу, вероятно.
Я хочу только…
Чего?
Я отсылаю сон про башню — и ряд других, что «звучат» на языке примерно схоже, девушке, смотревшей в закат.
Я переправляю сны про песчаные реки и каменные плиты — рыжей. Нелюди.
Мне кажется, что это будет… Правильно? Забавно? Как?
Мне кажется — это будет.
И всё. И больше ничего не нужно. Почему-то это… Важно?
Если бы это было возможно, я бы смеялась сейчас.
***
Ещё с вечера поднялся ветер, так что теперь приходится идти буквально сквозь пелену из песка, надеясь только, что путь верен — совершенно не хочется заблудиться посреди пустыни без воды и не имея ни малейшего представления о том, куда нужно двигаться. Ветер треплет ткань шаровар, подвязанных обрывком верёвки, забивается под прикрывающую лицо ткань, проникает туда, куда, казалось бы, и вовсе не должен.
Кайа то и дело отплёвывается, чем вызывает недовольное шипение Тии, возмущённой таким расточительным отношением к воде. Кайе неловко, но она ничего не может с собой поделать! Глотать песок она совершенно точно не желает. Она посильнее ухватывается за бортик малой — одной из пяти, что облепили главную с боков — лодки, стараясь, впрочем, не повисать на нём — сила последних изловленных ещё дней двадцать назад молний уже на исходе. И увеличивать расход их, добавляя к и так немалому весу лодки собственный, будет верхом глупости. Кто знает — когда случится следующая гроза?
Остановка происходит неожиданно — Кайа спотыкается, не успев среагировать, и едва не падает в песок. Тия ухватывает её за шиворот, удерживая на ногах. Шипит что-то про самок гээто (о которых… не о самках, конечно… мечтают все караванщики), не способных разобраться в собственных ногах. Кайа примирительно улыбается и благодарит.
В последние полгода это уже вошло в привычку…
Кайа выпрямляется, придерживая размотавшуюся ткань, и старается понять, почему караван остановился. День только-только подобрался к середине — солнце где-то там, за слоем песка, явно стоит в зените — до привала ещё очень долго…