Хагари Аллеана Лайнор… Леа, как она предложила её называть… то ли не видит того, насколько здесь неприятно находиться, то ли воспринимает это иначе. Берна улыбается настолько приветливо, насколько это возможно в такой угнетающей обстановке. Всё-таки эта девушка является подругой детства её теперь уже жениха. На этот моменте Берна чуть заметно морщится, стараясь, впрочем, никак себя не выдавать. И ведь надо как-то привыкать к тому, что не позднее середины осени… а, быть может, и раньше Йеррет Майгор станет её мужем. Нет, Берна никак не может представить себя в роли хозяйки этого лоскута. А именно это ей и предстоит. Теперь, когда из всех претендентов на наследство остались только Йеррет и его брат, который… Берна заставляет себя не думать об этом. Просто потому, что это несколько неловко — знать, что братья сыграли далеко не последнюю роль в… уменьшении количества сыновей хага Майгора. Пусть и сами при этом рук не марали — если верить Ясю. Которому, вроде бы, нет смысла врать в таком пустяке.
Ладно. Это сейчас и в самом деле не так уж и важно. Берна принимает из рук Леа чашку, которую никто не только в Кепри или остальном Майгоре — в Севре бы посчитали безнадёжно немодной. Сколько этому сервизу лет, интересно знать?
— Двадцать, — ясно улыбается Леа. Берна удивлённо приподнимает брови, но молчит. В конце концов, мало ли какие в этом семействе скрытые способности… Она прикидывает, кому из братьев могла бы подойти в таком случае эта конкретная девушка, но практически сразу обрывает себя на половине мысли, досадливо думая, что семейная привычка пытаться найти для… Семьи… выгодные редкие способности — не то, от чего бы получилось избавиться. Да и не стоит, на самом-то деле. Ведь когда-то в будущем ей точно так же придётся подбирать пары для собственных детей… Берна ободряюще улыбается, чтобы подтолкнуть Леа к продолжению разговора. — Его купила мама на одной из ярмарок в тот год, когда должен был родиться мой брат… — Леа аккуратно ставит чашку на блюдце так, что не доносится ни звука. — Тогда он был едва ли не самым желанным во всех домах Майгора. Родители частенько рассказывали, что маме тогда пришлось выдержать нешуточное сражение за этот сервиз с тогдашней женой хага Майгора. За что та впоследствии надолго обиделась на нашу семью…
— Но она вас в итоге простила? — Берна кончиками пальцев поднимает пирожное, думая, что в отсутствии прислуги есть даже определённый плюс — никто не видит столь вопиющего пренебрежения этикетом. — Вы ведь стали невестой…
— Но так и не стала женой, — пожимает плечами Леа. Она не выглядит особенно расстроенной этим фактом. Быть может, потому, что предпочла бы другого мужчину из рода Майгор себе в мужья? Ох, чушь! В смысле — ревновать будет самой настоящей глупостью со стороны Берны. В конце концов, в первую очередь брак нужен Семье. Что до всего прочего… не столь и важно… Берна давит грусть по этому поводу. Вот уж для жалости к себе здесь и сейчас совершенно точно нет времени. Впрочем… Берна чуть разворачивает дар. Самую малость — лишь чтобы понять… Леа явно огорчена тем, что Ноэр так с ней поступил, но… смирение? — Не скажу, что это меня убило… Но…
Леа усмехается. Поднимается с низенького пуфика, на котором Берна сидит, думая, что потом не сможет встать — в таком-то платье! — и отходит к дальней стене, где висят несколько шкафчиков. Поднявшись на цыпочки — Берна видит, как Леа едва ли не балансирует на кончиках пальцев — она достаёт что-то с верхней полки одного из них.
— Но тебе не всё равно.
— Ноэр не соизволил сообщить мне лично о разрыве помолвки, — Леа возвращается обратно, ставя на стол небольшую вазочку с засахаренным имбирём. Берна, поколебавшись, берёт один кусочек и некоторое время вертит его в руках. Значит… — Само собой это дало море пищи для сплетен всем скучающим кумушкам.
— И уничтожило твою репутацию, — кивает Берна. А вкупе с, если верить всё тем же сплетням, нежной дружбой с Йерретом, это должно было стать едва ли не последним гвоздём в крышку гроба хоть какой-то надежды на замужество. Ну, если, конечно бы сам Йеррет не решил спасти её. — Но почему тогда…
Берна жалеет о вырвавшихся словах. Не стоило даже начинать эту фразу. Теперь Леа может подумать, что…
— Йеррет… мой добрый друг, — с нежной улыбкой произносит Леа. — В детстве мы много времени проводили вместе. Он, знаешь ли, всегда отличался от остальных детей хагенн Майгор. Был тихим и застенчивым… он и сейчас такой!.. И, если его вниманием не завладевали Йо и близняшки, то предпочитал уйти куда-нибудь подальше от суеты. Да и с мачехой он никогда не ладил. Хотя и не враждовал открыто, само собой… Я не думаю, что из такого союза хоть что-нибудь путное бы вышло. Даже не обладай Йер той силой, что досталась ему. Впрочем, теперь же это не имеет значения — ведь так? Йер сделал тебе официальное предложение, насколько я знаю.