Жаль, что Дайл не смог присутствовать на этой встрече, занимаясь проверкой и инструктажем подчинённых… Лекки заставляет себя не фыркать при мысли, что не так давно Дайл успешно прикидывался слугой.
Она старается не отвлекаться от разговора, прекрасно понимая, насколько это сейчас важно. Не каждый день, всё-таки, обсуждаешь обстоятельства предстоящего свержения правящей семьи далеко не самой маленькой страны!
Впрочем, хаг Таго… почему он, кстати, не поправил её, когда она обратилась к нему подобным образом? Ни один исверец никогда не потерпит неверного обращения от соотечественника… собственно говоря, в исполнении других это тоже не вызывает ни малейшего удовольствия, но там хотя бы можно списать на незнание обычаев и прочее. Но почему… хаг Таго стерпел?
И почему не отпускает ощущение, что они виделись раньше? Где?
В Кепри?
Вряд ли. Несмотря на то, что Лекки, как и близнецы… Лекки давит желание досадливо поморщиться при упоминании оных… несмотря на то, что все они регулярно посещали светские приёмы и в то же время довольно неплохо общались с соседями — такими же, как и они переселенцами — подобных этому человеку среди них не могло быть. Потому что…
Потому что — что? Что не так с ним? А ведь явно не так — Дымке он совершенно не нравится…
— Что ж, — хаг Таго поднимается из-за столика и кланяется так, как полагается кланяться представителям жреческих семей. Вернее — получившим память прошлых поколений… Что?! — Я горд тем, что мне посчастливилось разделить путь с вами, рьеси Тэлэ. Вижу, вы меня не помните. Но это и неудивительно — мы виделись лишь раз, да и то мельком. Но, кажется, вы должны помнить мою дочь — Рийсу. Ваша сестра общалась с ней в Нахоше.
Нахош…
Лекки рывком вспоминает. Заснеженный город. Смерти. Близнецов, пожелавших остаться там и привести в исполнение свою нелепую месть… Ох, ладно. Не такая она и нелепая, разумеется. Только вот последствия от неё будут таковы, что… Не зря же дядя Кьятт запретил даже думать о подобном. Но — не сейчас. Не об этом. Она поднимается следом, улыбается в достаточной степени приветливо — так, как требуется от неё в данной ситуации. Не больше и не меньше. И желает хагу Таго приятного вечера.
После того, как тот откланивается, она вынимает батистовый платок и тщательно протирает ладони, вспоминая, прикасалась ли она к чему-то до чего дотрагивался хаг Таго. Пальцы подрагивают от сдерживаемого отвращения.
Вспомнила. Теперь-то она вспомнила.
Отказник. Исверец, сознательно, разорвавший связи с родной страной, наплевавший на традиции и обычаи. Связавшийся с иностранкой.
Да. Рийса Таго. Исверка только по названию. Значит, это её отец? Лекки хмыкает и передёргивает плечами. Ни за что. Этот отброс с его неправильной семьёй не будет жить в Исвере. Она сделает всё, чтобы этого никогда не произошло.
Да, конечно, сама Рийса ни в чём не виновата — не она ж решала, у кого рождаться! — но это не значит, что можно позволять подобной грязи пятнать Исверу!
Лекки прикрывает глаза и заставляет себя успокоиться. Не стоит тратить душевные силы на подобное. Тем более, что — как исполнитель — хаг Таго и впрямь прекрасно подходит. Лекки не знает, чем он обязан магам… да и не желает знать… но он точно готов сделать всё, что от него потребуется.
С Рийсы и её родственников мысли перескакивают на Кайу и Кайта. И недовольство вспыхивает с новой силой.
Мало того, что сестру похитили… хотя Лекки всё больше склоняется к тому, что та сама это всё организовала… правда, непонятно — как. Вероятно, при помощи своей книги. Но потерю Кайи можно было бы пережить… Лекки морщится. Ох, да. Она безусловно переживает о сестре и желает, чтобы та нашлась живая и невредимая. Но то, что из-за её исчезновения союз со столь важной семьёй висит на волоске, не может не раздражать.
Но как будто бы этого было мало! Пропал и Кайт.
Как? Куда?
Кто б знал…
Лекки окидывает придирчивым взглядом помещение, где проходил разговор, и, не заметив ничего, что могло бы стать причиной проблем для них, покидает его, подумав напоследок, что эти старые линялые занавески и скрипучая мебель явно выбирались специально, чтобы вызывать отвращение у тех, кто появляется в этом доме… и что оттирать кожу от нужно не только от прикосновения к тому, до чего дотрагивался отказник, а от самого присутствия здесь. Лекки проходит по выбеленному до боли в глазах — особенно, когда на стены падают солнечные лучи — переходу, сворачивает в другой, похожий на него как две капли и выходит на нижнюю площадь. Шум обрушивается как-то разом, отчего Лекки прислоняется к стене, впрочем, тут же выпрямившись — не хватало ещё получить порицание за неподобающее поведение!