Ястен лавирует между идущими, кажется, во все стороны людьми, ловя обрывки слов. Кто-то с кем-то поссорился, кто-то с кем-то породнился, кого-то обокрали… повседневная жизнь большого города — не более того. Услышать в такой толчее что-то по-настоящему ценное получается примерно раза два-три на сотню. Но и то хорошо.
Он обходит резко затормозившего прямо посредине дороги старика, оказываясь прижатым к прилавку. Окидывает взглядом представленные там товары и кивает сам себе. То, что надо. Шкатулки, гребни, прочие безделушки, которые совершенно точно порадуют Бэрри. Особенно если потратить время и силы и превратить их во что-то по-настоящему ценное…
Ястен останавливает выбор на костяных серьгах кремового оттенка, подвеске в виде одной из букв исави и браслете из морского ладана. Потом, поразмыслив, добавляет к этому ещё одни серьги — на этот раз из серебра с бриллиантами. На вкус самого Ястена это самая неприятная из покупок — серебро, конечно, прекрасно держит чары, да и бриллианты… но он просто ненавидит работать с бриллиантами! Впрочем, он и не собирается что-то делать именно с серьгами. Всё же те — лишь подарок невесте…
Ястен мысленно посылает на голову Шая парочку проклятий, что позволяет почувствовать себя немного получше.
Он не сомневается, что это так и останется не более, чем пожеланием, но… В любом случае Шаю не стоило этого делать — Ястен прекрасно обходился и без знания, что через пару-тройку лет ему придётся связать себя узами брака… с младшей сестрой Йо и мужа Бэрри.
Вот, что он Шаю плохого-то сделал?!
Ястен вздыхает. Видит впереди городскую стражу, что-то высматривающую в толпе…
Восставших против правящего клана, что ли, пытаются найти? Так надо лучше пытаться… Ястен покупает мясо, нанизанное на прут и продолжает лавировать между прохожими. Да… Он улыбается. Правящая семья Исверы безуспешно пытается отыскать… нет, не тех, кто пытается её свергнуть — это-то как раз они прекрасно знают не в последнюю очередь благодаря помощи Шая и самого Ястена — они пытаются найти доказательства причастности своих врагов к заговору. Всё же тех защищает статус жрецов… С любыми другими правитель бы уже давно разобрался. Что до самих заговорщиков, то те точно так же безуспешно пытаются свергнуть клан… Безуспешно благодаря посильной помощи всё того же Ястена, надо сказать… Он позволяет себе улыбнуться.
Это так забавно, надо сказать…
Пусть и было всегда, по большей части, развлечением Шая. Но — да. Крайне забавно в том числе знать, что и клан, и заговорщики — не более, чем куклы. Впрочем… Судя по всему, верх всё же одержат родственнички девчонки с Книгой: то ли Шаю наскучила эта забава, то ли Сойлар, который официально и пытался оказывать помощь правителям, не сумел оказать эту самую помощь в нужном объёме (вероятно, при содействии всё того же Шая…), но факты налицо, увы — клан всё больше теряет власть над Эхтомом и Исверой в целом. И только помощь… хм… Ястена не даёт восставшим встать во главе страны. Впрочем, Майгор делает всё, чтобы приблизить этот миг…
И до сих пор неясно — зачем им и отступникам Круга это всё понадобилось…
Тренируются, что ли, перед тем, как провернуть что-то схожее в Мессете?..
Или…
Ястен выбирается из толчеи рынка и несколько мгновений наслаждается тишиной. Потом осматривается, пытаясь определить, куда следует отправиться. Можно зайти в дом, в котором он проживает последние два года, и заняться чарами — всё же до того момента, как ему и остальным будет позволено увидеть новорожденного, не так уж и много времени…
Ястен вздыхает, думая, что так и не может привыкнуть к мысли, что у Бэрри уже второй ребёнок. Хорошо ещё, что в случае с Бэрри дурная кровь Семьи не проснулась и не начала требовать своего. Впрочем, это и было ожидаемо — всё же она не более, чем мать.
— Да брось ты! Это всего лишь слухи! — голос позади отвлекает от размышлений. Ястен морщится от слишком громкого возгласа и собирается уйти, когда его останавливает следующая фраза: — Кто вообще поверит Саату? После того, как он решился взять в переход девку из местных?
Девка из местных, это, надо полагать, хозяйка Книги. Как там её звали?.. Ястен морщится, перебирая в памяти имена членов жреческого клана. Кайа. А Саат это… Тот самый ведущий каравана, что так и не согласился тогда доставить его к плите в сердце Пустыни.
Ястен вспоминает, сколько пришлось потратить времени и сил на то, чтобы уговорить этого жителя Пустыни хотя бы принести ему запись… И радуется, что больше прибегать к услугам караванщиков нет необходимости — помогла тётушка. Хотя он и не планирует посещать её родину в ближайшее время.