IV
Нахош.
Снег ещё не думает стаивать, но уже стал более рыхлым. И воздух пахнет чем-то таким, чему Рийса никогда бы не смогла подобрать названия. Она поплотнее закутывается в шаль и отходит от окна. Жестом отсылает служанку, забирается с ногами в кресло, не отрываясь смотря на пляшущее на неощутимом сквозняке пламя свечи, только ещё больше сгущающее вечерние тени, расползающиеся по углам комнаты.
Почему-то сегодня захотелось именно живого огня. Почему-то кажется, что пламя сможет прогнать те образы, что заставляют её раз за разом просыпаться от собственных криков. Рийса кривит рот, вновь вспоминая тот день, когда…
…Хаг Теннери проводил её до дома и объяснился с родителями. И те даже ничего не сказали по поводу произошедшего. Но хаг Теннери словно бы и вовсе не услышал ничего из того, что Рийса пыталась рассказать ему про Керью. Как будто бы это было не более, чем выдумкой.
Почему?
Рийса обнимает колени и прикрывает глаза, но почти сразу же их открывает, услышав, как дверь комнаты приоткрывается. Подняв голову, Рийса видит маму, встревоженно её оглядывающую. Рийса виновато улыбается и спускает ноги на пол, принимая приличную позу.
— Добрый вечер, мама, — срывающимся на хрип голосом приветствует она. И морщится от того, насколько это отвратительно звучит.
— Тебе не стоило столько времени проводить на холоде, Рийси, — вздыхает мама, присаживаясь в свободное кресло.
— Я…
— Молчи! Тебе не стоит сейчас говорить, — выставляет вперёд ладонь мама. — Я прикажу магу осмотреть тебя. Он, конечно, не настолько искусен, как местный целитель, но, как я слышала, с последним что-то случилось. Так что теперь предстоит дожидаться того, кого Круг пришлёт на замену.
Что-то случилось? Рийса удивлённо вскидывает голову. Наверняка в этом замешана Ли-Лайская дрянь. Кому ещё может понадобиться причинять вред городскому целителю? С дряни мысли перескакивают на близнецов Тэлэ, которых никто не видел с самого начала зимы. Как и бродягу. Но никто и не искал. За исключением королевских магов, что рыскали по окрестностям ползимы. Но и те, в конце концов, признали поражение и отбыли обратно… то ли в столицу, то ли туда, где находится Круг.
Рийса вздыхает, шёпотом пообещав маме не рисковать здоровьем и всё такое прочее. Хотя она и в самом деле не собирается сейчас с ней спорить.
Мама, проведя кончиками пальцев по плечу Рийсы, поднимается из кресла и покидает комнату, пожелав доброй ночи. Спустя непродолжительное время в комнату входит служанка с подогретым питьём, которое Рийса пусть и с неудовольствием, но проглатывает. В самом деле — лучше уж так, чем страдать от потери голоса. Служанка кланяется и покидает комнату. Рийса ложится в постель и задувает свечу. Но сон не идёт. Она ворочается с боку на бок, прокручивая в голове то, что видела тогда, в последнюю встречу с Кайей и… Кайтом. Где же они теперь?
Рийса вздыхает и встаёт с кровати, подходя к окну, чтобы задёрнуть шторы — ночь лунная, и свет, проникающий в комнату, раздражает. Рийса протягивает руку к ткани штор, но замирает на половине движения — по вычищенной от снега дорожке к дому идут несколько человек, закутанных в тёмные плащи. Рийса хмурится, пытаясь рассмотреть гостей получше, но уже давно перетёкшие в ночь сумерки не позволяют этого сделать. Рийса задёргивает штору и замирает, глядя в пустоту.
Кто это может быть? Поколебавшись, Рийса накидывает на плечи шаль и медленно, прощупывая ногой перед собой, прежде чем сделать шаг, чтобы не налететь в темноте на что-нибудь, покидает комнату. Проходит по коридору, ощущая приятный ворс ковра под ногами, и замирает на верхней ступеньке лестницы. Чтобы тут же отшатнуться к стене — гости как раз пересекают холл и скрываются в кабинете папы. Рийса прикусывает губу, думая, что было бы лучше сейчас вернуться в комнату и не совать нос в то, что её не касается. Вряд ли это прибавит душевного равновесия, от которого и так почти ничего не осталось — что за дела могут совершаться под покровом ночи?
Но в итоге любопытство побеждает — Рийса осторожно спускается вниз и крадучись добирается до двери кабинет, радуясь, что по случаю позднего часа свет почти везде погашен. Она прижимается ухом к двери.
— Вы считаете, что вправе требовать подобное спустя столько лет?!
— Хаг Таго, — Рийса явственно представляет себе, как рот обладателя голоса сейчас расплывается в ленивой усмешке. — Мы вправе. Вы и сами это прекрасно понимаете. И признаёте верным. Вы ведь так и не отреклись от образа вашей второй родины.
Второй родины? О чём это он говорит? Рийса хмурится, прижимаясь к двери сильнее, чтобы не пропустить ни слова.