В городе сейчас до невозможности тихо.
Хотя это обусловлено и тем, что рьес Кьорр зачем-то объявил войну всем караванщикам. Последних в окрестностях Эхтома не видели, наверное, с того самого времени, как власть перешла к Дайлу. И Лекки не понимает — зачем. То, что Кайа, вероятно, оказалась у них, не означает, что… да и изначально, если вспомнить, всё случилось из-за недовольных конкретно рьесом Кьорром… А никак не по вине караванщиков. Какие-то личные счёты?
Лекки недовольно встряхивает головой, вызывая перезвон вплетённых в волосы колокольчиков, что отгоняют зло. И остро чувствует отсутствие под рукой хоть чего-то, что можно было бы разобрать на ниточки… ну, не портить же одеяние жрицы!
Причём — учитывая статус Лекки — отгоняют зло от Исверы в целом. Что вынуждает носить это… украшение… едва ли не сутками.
Она сворачивает несколько раз, оказываясь в личных покоях, где с наслаждением стягивает с себя лишние тряпки, оставаясь в нижней сорочке. С довольным вздохом растягивается на постели, прикрывая глаза.
На совет её вполне ожидаемо не пустили. И это даже несколько забавно, вероятно. В самом деле. Впрочем, повлиять на решение кого бы то ни было из тех кто составляет высшую власть в Исвере теперь, она не смогла бы, даже находись она там сейчас. Лекки переворачивается на живот, подкладывает руки под подбородок и сверлит мрачным взглядом подушку.
Строго говоря — она сейчас является едва ли не самой влиятельной женщиной Исверы. И могла бы запросто приказать что угодно. Хоть выплатить помощникам из Мессета то, что они просили — пусть она и колебалась тогда, когда власть только упала к ним с Дайлом в руки. Хоть отрядить людей на поиски Кайи, как когда-то обещала самой себе и Кайту. Что угодно. Только вот на деле получается, что ни мама, ни дядя, ни кто-либо из тех, кто участвовал в смене правящей семьи… хотя, по сути, род-то остался прежним… не станет даже слушать её в тех делах, что не касаются обрядов. Да и тут… мама знает больше. И умеет тоже больше.
И даже сама она теперь никак не может покинуть Исверу, поскольку обряды должна совершать именно она! Да и кто отпустит жену правителя?
Как же это всё…
Лекки вздыхает, утыкается носом в подушку, мечтая о том, чтобы прямо сейчас наступила ночь. Чтобы можно было заснуть и забыть обо всём.
Странно, что хаг Ястен, который обещал помощь… и даже предоставил её!.. до сих пор ни разу не дал о себе знать. Он ведь, кажется, был заинтересован в Кайе — именно на обещании рассказать ему всё, что они знают, и была выторгована помощь…
Можно предположить, что он узнал своими собственными силами, после чего решил разорвать договор?
Можно, конечно.
Только вот что это может значить?
Нашёл ли он Кайу? И — если да — то где она сейчас и что с ней?
Лекки жалобно выдыхает.
И почему Кайа тогда не могла… Нет. Неправильно её обвинять. Никто ведь так и не выяснил — что именно с ней случилось. Только то, что она была жива тогда. И то, что действовали враги рьеса Кьорра…
Который…
Мысли идут по кругу, заставляя болезненно кривиться. Лекки совершенно не нравится то, что караванщиков явно пытаются выжить из Исверы. Они всегда приносили столько уникальных товаров, перепродажа которых являлась одной из весомых частей дохода всей страны… Лекки усмехается, думая, что отец-торговец многому научил не только Кайта… Но всё же. Сознательно обеднять страну во имя каких-то своих идей?! Глупость полнейшая…
Лекки закрывает глаза, приказывая себе заснуть.
И это, несмотря на все мысли, через некоторое время ей удаётся. Потому, что она открывает глаза, за окном — так и не задёрнутым — уже темнота. Непроглядная, хотелось бы сказать, но это не так. Даже с постели Лекки видно отсветы факелов.
Она поднимается с постели, чувствуя себя совершенно разбитой. Кое-как надевает платье и покидает комнату.
Судя по тому, насколько темно на улице, уже глубокая ночь. И, значит, в той части дома правящей семьи, который они с Дайлом теперь занимают, где располагается сокровищница, сейчас нет никого, кроме пары стражей. Которые, само собой, никак не смогут запретить ей…
Глупость, конечно, но почему-то кажется, что нужно обязательно узнать — что же именно так жаждут получить помощники из Мессета в обмен на предоставленные услуги.
«Небольшая костяная шкатулка инкрустированная изумрудами и жемчугом с прорезанными по краю крышки символами неизвестного ныне языка»… Лекки чуть хмурится, вспоминая переданное им описание. Шкатулка. Но, надо полагать, дело не столько в самой шкатулке, сколько в том, что она содержит. И совершенно не хотелось бы собственными руками передать врагам… а маги всегда останутся для народа Исверы не более, чем врагами, которых надо либо уничтожить, либо, если это невозможно, как-то сдерживать в тех границах, в которых они пребывают ныне.