Нет уж! Ещё несколько дней Ива тут попросту не выдержит!
Она подхватывает сумку и решительно направляется вон из комнаты. Следует сделать последние приготовления…
К полуночи она заканчивает расставлять последние якоря, невольно вспоминая, как неоднозначно к этому виду магии относится Шайли. Вроде бы и признаёт, что оно действенно, но в то же время предпочитает во всём обходиться исключительно крючком. Во всяком случае Ива ни разу не видела, чтобы та обращалась к подобной магии…
Ива старательно забивает мысли сторонними вещами, ощущая при этом, как уже начинают дрожать руки. А ведь ещё ничего не началось… Это всего лишь подготовка к самому ритуалу…
Может, всё же передоверить исполнение Кэо?..
Нет.
Ива с излишней силой устанавливает чашу для сбора крови около импровизированного алтаря. Так, что та соприкасается с найденным камнем с глухим звоном. Нет. Она сделает это. Докажет Кэо, что вовсе не нужно оберегать её, беря всю грязь на себя. В конце концов, она не хрупкая дева, достойная только того, чтобы с ней носились как…
Ива встречается взглядом с Кэо, который замер на самом краю рисунка с девушкой на руках, и кивком головы указывает, как и куда ту положить.
Потом она срезает с жертвы одежду, отмечая, что та достаточно дорогая…
Как некстати.
Хочется высказать Кэо за то, что, выбрав явно не простолюдинку, он привлекает лишнее внимание, но… Но тогда Кэо и правда может отправиться искать ещё кого-то…
Выбирая между опасностью быть обнаруженными и муками вне Шайраша, Ива предпочтёт поскорее вернуться в башню!
Она наносит символы на лоб, щёки, верхнюю часть груди… Кэо, подхватив чашу с краской, проделывает то же самое с животом и ногами жертвы. Её не привязывают — символы, а потом и сама магия не позволят жертве сдвинуться ни на волос. Ива убирает волосы, выбившиеся из причёски так, чтобы они стекали вниз. И начинает связывать нити магии.
Нити переливаются бледно-золотистым светом, оплетая жертву коконом. После этого Кэо обходит рисунок, заставляя якоря проснуться. Ива не может сейчас видеть то, что происходит вокруг, о чём жалеет — всё её внимание сосредоточено на жертве и том, как магия изменяется над ней. Нужно поймать определённый момент…
Ива поднимает кинжал из исверского «шёлка», перехватывает его так, чтобы было удобнее. Ощущает, как тот так и норовит выскользнуть из враз ставшими потными ладоней. Прикусывает губу. В глазах мутится от концентрации магии и набежавших слёз — часть якорей представляет из себя смесь трав, которые сейчас медленно тлеют, закручивая вокруг алтаря едкий дым. Ива примеривается к жертве, прикладывая лезвие кинжала к горлу девушки…
А ведь она и правда так похожа на саму Иву… как будто бы Ива сейчас готовится убить саму себя…
Вздор.
Ива покрепче сжимает кинжал и надавливает на него. По коже до сих пор не очнувшейся девушки пробегает тоненькая струйка крови из разрезанной кожи. Но это… мало.
Ива заставляет себя усилить нажим, чувствуя при этом сопротивление плоти… Прикусывает губу сильнее, явно прокусив её при этом до крови — солоноватый привкус во рту не даёт простора для фантазии, увы.
Лезвие погружается уже наполовину своей ширины, когда жертва распахивает глаза.
Ива едва не отшатывается, лишь благодаря вставшему позади Кэо удерживая себя на месте.
— Она никак не сумеет тебе помешать, Ива, — шепчет Кэо на грани слышимости. Его руки ложатся поверх рук Ивы, заставляя продолжать. Она не в состоянии отвести взгляда от огромных синих глаз девушки и её рта, раскрытого в беззвучном крике ужаса… Остаётся поблагодарить ритуал за то, что тот лишает жертву голоса… — Вот так. Сильнее. Я в тебя верю.
При помощи Кэо Ива погружает кинжал всё дальше, перерезая мышцы, артерии, гортань, пока лезвие не упирается в кость позвоночника.
Жертва конвульсивно дёргается, что видно по сокращениям мышц — чары надёжно фиксируют тело. Кровь толчками выплёскивается из раны, стекая по алтарю в подставленную чашу.
Ива отбрасывает нож, подхватывает наполовину заполненную чашу и торопливо подходит к столбику, бормоча слова ритуала и поливая тот кровью.
Кровь мгновенно впитывается в медь, одаривая ту багровым цветом.
Вот и всё…
Ива поднимается на ноги, пошатываясь. Смотрит на то, как Кэо небрежно запихивает тело в принесённый явно загодя мешок и едва успевает выбежать за пределы рисунка, когда её скручивает приступ рвоты. Она падает на колени, судорожно дыша. Сжимает пальцами траву, мечтая только о том, чтобы это поскорее прекратилось. Боль в схваченном спазмами желудке заставляет всхлипывать. Ива валится в собственную рвоту, пахнущую кислым и чувствует, как желудок снова подкатывает к горлу. Зажимает рот перепачканной всем, чем можно ладонью, умоляя саму себя остановиться.