— Вы что-то узнали?
— Тьэлли. — Хаг Чэнне произносит это бесстрастно, но Ястен ловит отзвук боли. Тьэлли, если Ястен правильно помнит, это одна из его сестёр, который чудом уцелели в событиях более чем десятилетней давности. И она… — Как мне ни невозможно признавать это, но жертвой этого ритуала стала моя сестра.
Шай прикрывает глаза. Ястен ни капли не сомневается, что брату не особенно и есть дело до переживаний хага Чэнне. Он, скорее всего, просто таким образом отметил, что теперь их гость сделает всё, чтобы отыскать тех, кто убил девушку. Что вполне себе соотносится с его собственными планами. Что до Ястена… Он не может сказать, что ему всё равно, но и… впрочем… Ястен ловит взгляд хага Чэнне и успокаивается. Тот и вовсе не ожидает ни сочувствия, ни чего либо ещё.
Вечером Ястен аккуратно обрезает отмершие побеги на одном из привезённых из Майгора растении в то время, пока Шай возится с розами.
— И о чём ты договорился с нашим будущим родственником? — интересуется Шай, осторожно проливая специальной смесью розу, которая, по его уверениям, должна цвести чёрными с серебристо-голубыми прожилками цветами. Пока ещё не цвела, несмотря на всё, что Шай делает… — Надо будет, кстати, обрадовать Нейла, что погибла не его невеста…
— Он будет счастлив! Без сомнения, — хмыкает Ястен, перекидывая плеть на специальную решётку. О, нет! Он не собирается разводить лианы по примеру Майгора! Тем более, что это конкретное растение, по словам Йеррета, в условиях севера не наберёт полную силу… что и хорошо, надо сказать. — Я нашёл решение давней проблемы, Шай. Касательно Книги.
— Ты предложил Чэнне убить девушку? — оборачивается Шай и чуть прищуривается. Отставляет лейку с раствором. Ястен пожимает плечами. Ну, да. Что в этом такого? Вряд ли Книга сумеет уловить, по чьей просьбе столь значимая фигура, как хозяин лоскута, устранила её обладательницу… Это же не наёмники, всё-таки… — И что взамен?
— Голова убийцы его сестры, само собой.
Шай пожимает плечами, возвращаясь к розам. Ястен собирает мусор и складывает его в сушку — многие из зверинца Бэрри, который та забрала с собой лишь частично, свалив заботу о прочей живности на оставшихся в Скальном Доме, любят зарываться в сухие листья и прочий мусор.
Что ж. Теперь надо придумать, как именно поймать тех, кто, по словам Шая, разбудил, пусть и не полностью, Остров…
XLIV
Она не была в Пустыне с того самого раза. И сейчас просто не в состоянии сделать ни шага. Кайа стоит на небольшом валуне на самой границе Пустыни и смотрит вперёд, не в силах отвести взгляд. Она и забыла, как это ощущается… Какой там Шайраш! Можно подумать, в этой реальности, что находится за гранью, есть что-то, кроме полыни, огня и дыма… И чудовищ… Кайа кривится и тут же выбрасывает башню и прочее из головы, наслаждаясь пустотой и жаром пустыни. Можно, кажется, простоять так вечность…
Она неловко слезает с камня, морщась от болей в ногах и позвоночнике, и пытается вспомнить, как тогда ходила по здешнему песку…
Хотя сейчас способ, которым пользуются караванщики, не очень-то и подойдёт… Слишком долго. Слишком затратно. Да и на полотно всегда можно случайно наткнуться…
Кайа вытаскивает Книгу, ласково проводя по обложке, и раскрывает её на одной из страниц. Этот рисунок она использовала лишь пару раз… в Нэйнне. Как ни странно, но он, вопреки предупреждениям, не оставил в пространстве следа, хотя, конечно, боль… но это всегда боль. Так что на неё не стоит вообще обращать внимания. Но… Пустыня… В отличие от Мессета или Исверы… Кайа не возьмётся утверждать, что и для Шайраша это будет верно, конечно… но по сравнению с прочими странами по эту сторону от грани — Пустыня слишком отличается. Кайа жалеет, что не поняла, не знала этого раньше. Тогда, когда вместе с караваном пересекала пески. Ведь в противном случае… Быть может, она бы и не получила это увечье, которое теперь не излечить никакими способами.
Кайа вздыхает и, призвав рисунок, скользит по песку так быстро, как позволяет с каждым мгновением усиливающаяся боль. Боль поднимается от ступней, разносится по кровотоку через сердце к каждому волоску. И надо постараться добраться до нужного места до того, как боль захлестнёт голову.
Это один из немногих рисунков в Книге, плата за который берётся прямо во время его действия. В первый раз, как сейчас вспоминается, Кайе было невероятно сложно удержать концентрацию, из-за чего пройти получилось всего-то в пределах видимости. Впрочем, с тех пор Кайа всё же поняла, как именно нужно обходиться с подобными рисунками — а их в Книге было не так уж и мало.