Она не чувствует ровным счётом ничего. Ни плохого, ни хорошего. Хотя, быть может, это из-за того, что теперь она и ощущает только пустоту. Лишь желание, чтобы все, кто причастен к смерти Лаока, получили по заслугам.
Кайа закутывает лицо на манер своих соотечественниц, не желая сейчас использовать Книгу. Почему-то кажется, что и не сработает, и может даже привлечь лишнее внимание. Так что лучше уж поберечься. Они идёт медленно — за те пару десятков дней, что прошли с момента, когда она отдала тела караванщиков Пустыне, тело так и не восстановилось, напоминая о себе болью всякий раз, когда Кайе приходится ходить. Даже в пределах дома, который она всё это время не покидала. И ладно бы боль — это ерунда! — но ноги так и норовят подогнуться в самый неподходящий момент.
Кайа идёт по тихой улочке, пытаясь вспомнить, в котором из домов живёт Рийса. Как жаль, что она совершенно не знает, где именно находится поместье правящей семьи Майгора. Было бы значительно проще переговорить с теми, кто проживает там… Кайа покрепче прижимает к себе Книгу, пытаясь найти в ней успокоение.
Кайт…
Нет. Всё правильно. Если бы он не помешал ей тогда, она могла бы спасти Лаока! Но Кайт… предпочёл навязать ей своё виденье ситуации, даже не посчитав нужным узнать, что она думает по этому поводу!
Кайа кривится.
Всё правильно. Нужно показать ему, что…
Пусть усвоит урок и никогда более не пытается управлять её судьбой!
Кайа замирает, узнав, наконец, нужный дом.
Поразмыслив, она приоткрывает дверь и проходит по зелёному лабиринту к крыльцу. Тихо. Несмотря на достаточно ранний вечер — вокруг очень тихо. Кайа замирает, пытаясь понять, в чём причина? Насколько она помнит по прошлому посещению… даже если не брать в расчёт то, что их искали… люди в лоскуте Майгор спокойно гуляют даже глубокой ночью, не опасаясь того, что на них может кто-то напасть. Сейчас же — тихо настолько, что можно представить, будто бы она на улицах Исверы, а все жители попрятались из-за своих нелепых предрассудков.
Кайа зажмуривается, пытаясь отогнать образ Исверы и тел караванщиков… похоже, что сама Исвера теперь навсегда будет у неё ассоциироваться именно со смертью…
Кайа встряхивает головой и тянет на себя дверь. Та поддаётся без скрипа… Кайа протискивается в образовавшуюся щель, как только та становится достаточно широкой, чтобы можно было это сделать.
Длинный белый коридор, увитый растениями, напрочь отбивает уверенность в том, что здесь могут жить потомственные исверцы. Пусть они и отказники… Кайа вздыхает и качает головой. Ладно ещё коренные жители лоскута — с ними всё понятно — но как исверцы могут терпеть в собственных домах такую мешанину красок?! Это же… Кайа с тоской вспоминает пейзажи Пустыни и собственный дом на границе Нэйнне, в котором она оставила минимум растений и полностью убрала даже намёк на яркие краски.
Она торопливо пересекает коридор, вслушиваясь в то, что происходит за плотно прикрытыми дверями… Пусть Кайт и сказал, что она утратила зверя, но слух у неё всё ещё в достаточной степени острый, чтобы не нужно было стоять у двери, прижавшись к ней ухом!
Голоса, голоса… Люди за дверями о чём-то переговариваются, но Кайе нет особого до этого дела. Ей и нужно-то всего лишь… Она улыбается, отыскав нужную комнату. Убедившись, что никто не заметит, она приоткрывает дверь и проскальзывает внутрь, больно ударившись при этом локтем о косяк. С шумом втягивает в себя воздух.
И замирает, наткнувшись на две пары глаз.
Рийса и… этого мужчину с обезображенным шрамами лицом Кайа знает. Один из братьев Йо! Тот самый, что когда-то оставил Кайту клеймо… В душе поднимается злость, которая, впрочем, тут же затихает, сворачиваясь клубком где-то на дне сознания… Не время сейчас. Кайа спросит потом с него за то, что он сделал с её братом, но пока…
Пока было бы неплохо и самого брата поставить на место.
— Доброго вечера, Рийса, — произносит она, снимая с головы платок. И с некоторым удивлением видит, как девушка в испуге отшатывается. Что?.. — Что-то не так?
— Вы не представитесь? — спрашивает брат Йо, обнимая при этом Рийсу за плечи и чуть поглаживая ладонь. Кайа приподнимает брови. То есть? Он её не помнит?! Не может быть, чтобы Кайа за несколько лет так уж сильно изменилась, чтобы…
— Было бы ещё понятно, если бы это я вас не узнала, хаг Майгор, — произносит Кайа, от чего Рийса только сильнее вжимается в тело мужчины. — Всё же с того дня, когда я видела вас в последний раз… в Нахоше, кажется… вы ещё не обзавелись этими шрамами. Кайа Тэлэ. Сестра того, кого Йошша обвинила в изнасиловании, а потом вы сослали на каторгу и заклеймили.