— Отсиживаешься у меня, — понимающе кивает Леа.
Берна вздыхает. Некоторое время они молчат. Берна думает о суматохе, что сейчас царит в доме, о списке гостей, что вызывает до сих пор нешуточные споры — свёкр наотрез отказывается принимать в доме родных Берны полным составом… и, кажется, ему удалось настоять на отсутствии её отца… Берна поводит плечами, думая, что стоит потом персонально пригласить сюда папу — чтобы хаг Майгор порадовался…
Кроме того — Йо…
Нет, Берна прекрасно понимает, что то, что пережила сестра Йера, совершенно кошмарно и… Но, кажется, Йошша даже не пытается ничего с этим делать! И все вокруг только потакают её желанию. Берна передёргивает плечами, вспоминая сырость и могильный холодок, что пробегает по дому, который Йо так и не покинула. Она вообще отказалась выходить из той комнаты, где всё произошло. Велела принести туда игрушки сына и сидит целыми днями в их окружении, уставившись в одну точку…
И даже то, что Кэлл активно ищет новую жену, её совершенно никак не задело.
Только вот Берна так и не в состоянии понять — почему семья никак не пытается помочь?! Почему даже Йер…
— Это правило семьи Майгор, Берна, — отвечает Леа, отставляя пустую чашку. Она откидывается назад, опираясь на руки, и чуть запрокидывает голову. — Любой представитель семьи Майгор должен сам справиться с травмой… хотя, конечно, они придут друг другу на помощь в случае опасности, но… Вспомни Ноэра. Он разрушал сам себя после ранения достаточно долго. И никто не вмешивался в то, что он планомерно заливал в себя алкоголь и… Но, как ты видишь, стоило появиться чему-то что дало ему причину жить, и он стал самим собой! Я бы даже сказала, что он стал гораздо более… приятным вариантом самого себя, — хмыкает Леа. Берна, вспоминая, как Ноэр сейчас ведёт себя — временами, конечно, грубовато, но тем не менее — и соглашается. Только это всё равно как-то…
— Возвращаясь к хагу Майгору, — Берна чуть подаётся вперёд, вглядываясь в лицо Леа. — Почему он до сих пор так заинтересован в тебе? Неужели он…
— Хочешь узнать? — Леа прищуривается. Берна пожимает плечами. — Тогда идём.
Она легко поднимается с пуфика и манит Берну за собой. Берна вертит головой, рассматривая точно такие же голые стены коридора, видит по правую руку не до конца прикрытую дверь кухни, которая, насколько успевает заметить Берна, так же пустовата, как и всё остальное в Приюте. Они упираются в тяжёлую даже с виду дверь, которую Леа открывает с видимым усилием. Спускаются по узкой лестнице.
Подвал…
В Скальном Доме подвала по вполне понятным причинам не было никогда. В доме на Кладбищенской он, само собой, был, но Берну туда никогда не пускали… А в остальных домах Берне было как-то не до размышлений о наличии подвалов… Так что сейчас она с интересом рассматривает бесконечные полки с ящиками, которые заполнены, как мимоходом сообщает Леа, травами. Ну… да. Самая известная в лоскуте — пусть эта известность передаётся из уст в уста исключительно шёпотом — травница не может не хранить в доме запасы этих самых трав.
В конце подвала стоят несколько рядов бочек, между которыми Леа проскальзывает с лёгкостью. Берна, впрочем, тоже. Она даже ни капли не удивляется спрятанной за ними двери — это всё так напоминает страницы книг, что когда-то были зачитаны до дыр!
Только вот внутри ничего не оказывается… Только небольшое возвышение с метровой высоты колонной.
— Здесь много поколений хранилась уникальная вещь. Таких в мире — несколько штук. Причём, как мне известно, почти все они либо утеряны, либо испорчены… либо находятся под такой охраной, что никому и никогда до них не добраться. Сейчас она… не здесь. Но…
— Но хагу Майгору она зачем-то была нужна? — хмыкает Берна. Мало того, что свёкр постоянно крутит какие-то дела с магами — пусть это уже ни для кого не секрет… Ноэр, вернув себе здравый смысл, пошёл на договор с Шаем — так теперь ещё и… — И что же это была за вещь?
— Диадема. Чёрная диадема из неизвестного материала.
***
Лио смотрит на закат, который здесь, в Приюте, стелется по земле. Он щурится, наблюдая за тем, как мошкара танцует в лучах солнца, предвещая тёплый день. И думает, что точно такие же дни когда-то далеко… в смутном детстве были там, в пределах родного дома. В сердце отчего-то словно свернулся клубком мелкий зверик, который время от времени потягивается, выпуская коготки и зевая, чтобы потом улечься поудобнее и снова задремать.