Конечно, магов сейчас не так много. И это и хорошо, и плохо одновременно.
— Предлагаю создать что-то вроде Совета, — подаёт голос Нейлор, до сих пор предпочитавший слушать. — Что вы так на меня смотрите?! Вспомнилось мне, как в Ли-Лай какое-то время вполне успешно существовал Совет, пока кто-то из них не пожелал большего…
— И туда не пришёл я, — мурлыкает Шайесс, с удовольствием видя, как Нейла перекашивает от отвращения. Наигранного, конечно, во-многом. Совет… Хм… Он окидывает собравшихся взглядом. Если… хотя, если подумать, то Исвера вполне может войти в Совет, либо как самостоятельное государство, либо как часть нового… Интересно.
— Предположим… Дайвег, пусть он и пострадал, вполне способен подчинить лоскуты, что находятся рядом, — задумчиво произносит Ясь, постукивая свёрнутыми с трубочку бумагами. — Это земли шахтёров и ремесленников. Кроме того, академия магии всё же остаётся здесь, что…
— Значит, Нахош с его рудниками также отходит вам, хаг Шайесс, — кивает Клай. Ровный тон, в котором слышится издёвка. Привычная. Шайесс посылает Клаю ухмылку. — Севре, надо полагать, в таком случае достаётся…
— Мне, — продолжает за него хаг Чэнне. — Как и весь восток. Не скажу, что меня это сильно радует, но… всё же там не так уж и много людей, насколько мне известно?
— Зато там есть Печаль! — расцветает Бэрри. — И твари. И… Ли-Лай. Хотя, думаю, колдунам нет большой разницы, кто станет господином земель, пока на их личную власть не претендуют… тем более, что мы не знаем, насколько буря повредила им. Что до Майгора, то, несмотря на серьёзные потери среди крови лоскута, он протянет руку помощи соседним землям. Слышала, что там были серьёзные разрушения…
Были. Три лоскута, что так или иначе соседствуют с Майгором, обескровлены едва ли не на две трети… А ведь это — главные земледельческие регионы Мессета! И страшно представить, что будет, если…
Никаких если.
— Что ж. Значит, оставшиеся пять лоскутов объединятся вокруг Кепри, — кивает Клай. Протяжно вздыхает. — Хаг Шайесс, вам не совестно сваливать на меня такое?!
— Я в тебя верю.
Позже, много позже — когда ушёл хаг Чэнне вместе с Кэллом, который уже не стесняясь планирует подмять под себя всех торговце, заменив на этом поприще, кажется, решивший сменить деятельность Майгор; когда Нейл отправился наводить порядок в академии и Круге, где отныне не будет таких вольностей, что царили при отце; когда Бэрри вместе с Ноэром под присмотром Клая ушли в Майгор… через Кепри, что, по мнению Шайесса сейчас было гораздо безопаснее… после того, как все разошлись — Шайесс, наконец, позволил себе расслабиться, вытягиваясь на диване в кабинете отца… теперь уже — в его собственном кабинете.
— Я и не подозревал никогда, что наш Дом настолько огромный… — Слова падают в пустоту, отражаясь от ставших гулкими стен. Шайесс зажмуривается, пытаясь прогнать боль, что вгрызается в сердце. — Останешься здесь?
— Не навсегда. — Ясь сидит на полу, откинув голову на диван так, чтобы видеть потолок… какая всё же дурацкая привычка… из другой жизни, кажется. — Есть у меня задумка, знаешь ли… Помимо поиска твоего «подарка»… думаешь, Тьянни сможет её принять? Они, конечно, достаточно мирно тогда общались, но всё же…
— Сможет. И примет. — Шайесс протирает лицо ладонями. — Что за задумка?
— Бродяги.
— Шайраш?
Идея здравая, надо сказать. Но потребует много времени на воплощение…
— Только не пытайся привязать меня к Дайвегу, брат! Я буду полезнее, если смогу свободно перемещаться по миру! Тем более, что с тебя причитается за Пустыню.
— Надеюсь, ты не собираешься сорваться прямо сейчас?
Ястен поворачивается и смотрит на Шайесса, как на идиота.
***
Болит голова. Все дни, что прошли с того момента, когда Пустыня… или её хозяин, решили уничтожить Исверу, голова болит не переставая. Лекки уже начинает казаться, что так оно было всегда. Она падает в кресло, массируя виски, пульсирующие обжигающей болью, растекающейся на шею, парализуя движение, и дальше — вниз по позвоночнику.
Раздаётся короткий стук в дверь, из-за которого Лекки готова проклясть гостя, а следом — приоткрывается дверь, пропуская Дайла, одетого во всё белое. Как и полагается при трауре… Лекки поправляет белоснежный рукав собственной рубахи — полотняной, простенькой. Но не до роскоши сейчас. Да и кому она вообще нужна — роскошь?