Снаружи уже начало темнеть. И это плохо. Очень.
Потому, что сейчас в Шайраше тоже уже должны наступить сумерки…
Лио, наплевав на то, что его могут заметить, прямо со дна карьера проваливается через грань в Шайраш. С наслаждением вдыхает полынную горечь и торопится поскорее добраться до Руин. К которым невозможно выйти напрямую — просто переместившись через грань или врата — даже такому, как он. Даже таким, как Слуги.
Последнее радует, конечно. Но вот то, что теперь придётся потратить… Лио прищуривается, отмечая, что солнце уже коснулось горизонта… Но вот то, что теперь вся ночь уйдет на то, чтобы добраться до Руин, совершенно не радует. Лио садится на землю рядом с костром, к которому, по счастью, вышел, и прикрывает глаза. Ненадолго — скоро пламя взметнётся до небес, заставляя позабыть обо всём. Но пока что стоит передохнуть.
И не думать о том, что она проведёт эту ночь в башне в сердце Руин совсем одна…
***
Тебя что-то беспокоит, Лекки? — мама, совершенно не заботясь о том, что подол юбки моментально промокает, присаживается у кромки пруда и опускает кончики пальцев в воду. Лекки останавливается в паре шагов от неё и смотрит, как расходятся круги от упавшего в воду листа. Сегодня несколько прохладнее, чем в прошлые дни, от чего хочется просто закрыть глаза и наслаждаться ветерком, шуршащим травой. Но… события ночи заставляют думать. И не о приятном. — Не поделишься?
— Я… нет. Ничего такого, — Лекки обрывает метёлку и проводит ею по ладони. Мама отворачивается. Смотрит в воду, как будто бы и вовсе не замечая присутствия Лекки. Лекки выдыхает. — Кайа.
— Что натворила твоя сестра такого, что ты не можешь оставить это даже здесь, возле воды?
Возле воды… И в самом деле. Пруд — то место, где Лекки обычно отпускает все проблемы, позволяя себе вернуться к ним после. Но сейчас… Нет, Кайа не совершила ничего такого, чего бы Лекки не могла в ней понять. Правда — то, что сестра решила освободить бродяг, совершенно не вызывает удивления. Вспомнить хоть то, как неохотно — временами до слёз — она в детстве участвовала в жертвоприношениях. Ей было жаль бедных козлят… И гораздо более странным было бы, останься Кайа в стороне. Но не могла же она не понимать, чем может обернуться этот её порыв сострадания?! Это даже для Кайи было бы слишком… Да ещё и брат…
Хотя близнецы всегда следовали друг за другом, несмотря на временные разногласия. Ничего удивительного в этом нет. Лекки присаживается, подбирая юбки так, чтобы те не коснулись воды, и похлопывает по поверхности пруда метёлкой. Вода тут же покрывается рябью, расходящимися кругами, что искажают всё, отражённое в ней. Лекки, рассматривая своё расплывающееся отражение, думает, что это сейчас как никогда походит на её мысли.
— Она отпустила караванщиков, которых дядя Кьятт хотел допросить, — наконец произносит она, тяжело вздыхая. — Ничего необычного, но… Дайлу не понравилось это. И он уже сообщил обо всём дяде.
— Вот как… — мама стряхивает с пальцев капельки воды и поднимается, отирая руку о ткань юбки. — надеюсь, Кьятт не совершит никакой глупости… Которая могла бы меня расстроить. А что об этом думаешь ты?
— Ей не следовало этого делать, но я понимаю, что сестра не могла поступить по-другому, — вздыхает Лекки, вспоминая, как дядя с мрачным видом выслушивал Дайла. И его предложение отослать Кайу из Солнечных Часов. И Лекки даже не может сказать, что Кайа была бы очень уж против. Кажется, что ей вообще всё равно, где находиться, лишь бы рядом с ней была её обожаемая Книга… Лекки ёжится, стоит только вспомнить про эту… вещь. — Но меня беспокоит то, что… что не сказал Дайл. Не уверена, что я правильно понимаю, но… мне не по себе.
— Дайл… — мама протягивает руку, помогая Лекки встать. — Что ж. И об этом я с братом поговорю. Не беспокойся.
Мама направляется по дорожке в сторону дома, а Лекки думает, что дяде сейчас предстоит нелёгкий разговор. Но тем не менее, она не считает, что сделала что-то не то. Во всяком случае решение, которое будет принято, не станет… неправильным. В этом Лекки уверена.
Несколько мгновений она раздумывает, стоит ли ей сейчас отправиться во флигель, или имеет смысл навестить главный дом. А конкретнее — библиотеку.
— Добрый день, девочка, — раздаётся справа. Лекки не вздрагивает. Шаги она услышала, ещё когда те звучали на дальней стороне пруда. Так что ничего неожиданного. Но она думает, что нежелательная собеседница и не планировала внезапного появления. Во всяком случае Лекки не припомнит за рьеси Сьоррой подобных выходок.
— Добрый день, рьеси Сьорра, — склоняет голову Лекки, стараясь при этом не сделать поклон слишком уж глубоким. Просто потому, что так хочется. Судя по на мгновение поджавшимся губам жены дяди Кьятта, получилось даже слишком хорошо.