— После того, что за место занимает её брат, — поправляет её Йеррет, стараясь заставить голос звучать ровно так, чтобы Йо взбесилась. Это несложно на самом-то деле — достаточно просто в каждой фразе копировать её интонации. Вот и всё. Хотя, конечно, сейчас это несколько… тем более, зная, что именно пережила Йо по вине хранителя Чёрного сердца. Только вот что это меняет? Йеррет переводит дыхание и продолжает ровным тоном: — После того, в каком положении оказалась наша семья — это едва ли не лучший вариант.
— В самом деле? — Йо, судя по шороху за спиной, поднимается с диванчика и подходит ближе. Йеррет не оборачивается. Не хочет видеть лицо сестры. Будь сейчас на месте одного из них хотя бы Ноэр… Причём — неважно, на чьём. Йеррет сосредотачивает внимание на лиане, увивающей шест справа от окна. — А как же вдова Лоаро? Насколько я помню, у неё парочка дочек на выданье. Да ты и сам это прекрасно знаешь! Неужели…
— И что, как ты думаешь, может пожелать в качестве… м-м… «жеста доброй воли» с нашей стороны хагари Лоаро? — вздыхает Йеррет, всматриваясь в темноту за окном. Там, в саду шелестят распустившейся листвой деревья. И тепло. Наконец-то тепло. Хотя даже едва только начавшееся лето не может прогнать холод зимы из Кепри. Йеррет ощущает её присутствие кожей, костями чувствует.
— А что в таком случае запросят Теннери? — справедливо возражает Йо. На что Йеррет тоскливо вздыхает. Об этом думать нет никакого желания. Что может пожелать Шайесс Теннери, знать совершенно не хочется. Маловероятно, что это что-то будет хоть немного… — Ладно. Если ты так решил, то не мне с тобой спорить. Хотя я хотела бы видеть, как воспримут это всё папа и Ноэр… ты получал письма? Мне никто не сообщает, как они. И приехать сейчас домой я не могу — свадьба уже через пять дней. Ты знаешь, она откроет сезон. Только вот…
— Отец чувствует себя гораздо лучше, — успокаивающе произносит Йеррет, наконец разворачиваясь к сестре. Та бледна. До такой степени, что вены под кожей ярко выделяются синевой. Лучше… отец и правда чувствует себя в последнее время гораздо лучше. Настолько, что опять начал интриговать против… Нет. Йеррет ни за что не желает знать — против кого. И вообще не хочет участвовать в этом всём. Только вот — кто его будет спрашивать? — Ноэр… Леа говорила, что видела его в распадке к югу от Старой горы. Но так и не решилась к нему подойти.
Йо шипит сквозь зубы при одном только упоминании Леа. Да, разумеется, она всегда терпеть её не могла, что всегда заставляло Йеррета теряться в догадках — что же такого не поделили две девушки, что… Хотя, конечно, Леа держится гораздо лучше — только по слишком сильно сжатым пальцам можно понять, насколько она в этот момент недовольна самой мыслью о Йо. Ох, только бы не…
— Она сказала, что тот что-то искал… — продолжает Йеррет, игнорируя недовольство Йо.
— Могла бы узнать! Всё-таки она хотела стать частью нашей семьи. — Йо поднимается из кресла и отворачивается, обхватив себя руками. Как будто озябла. Йеррет прислоняется к раме окна, не делая ни единой попытки подойти к сестре ближе. Пусть даже и хочется сейчас обнять её и убедить, что всё будет хорошо. — Я… Ты останешься на мою свадьбу? Йер, я…
— Я должен срочно вернуться домой, — вздыхает Йеррет. В самом деле — должен. И чем скорее — тем лучше. Потому что присутствие в лоскуте магов, которые… Ничем хорошим не обернётся это. Абсолютно точно. Кроме того… Берна. Хотя об этом говорить Йо не стоит. — Отец…
Йо фыркает, обрывая его на полуслове. Отходит к решётке и начинает поглаживать листики лианы. Йеррет пожимает плечами и рассеянно перекладывает листы, разложенные на столе. Надо всё же заставить себя разобрать это всё. Но как же не хочется…
…Вот зачем, спрашивается, отец и братья во всё это влезли? Теперь, чтобы доказать, что хотя бы не замышляешь ничего — не говоря уже о том, чтобы убедить его величество в своей преданности короне — придётся вывернуться наизнанку. Йеррет уже предвкушает, как будет это доказывать… И хорошо бы, чтобы по итогу удалось сохранить за собой лоскут — пришлые ни за что не сумеют понять душу родной ему земли. И страшно представить, во что они могут превратить его родной край, если сейчас Йеррет не справится…
…Учитывая то, что отец, едва оправившись от болезни, вновь принялся за старое…
Нехорошо, конечно, так думать, но временами Йеррету приходит в голову, что было бы лучше, реши Теннери убрать и уцелевших родственников…
— Когда ты уезжаешь?
Йеррет пожимает плечами, не заботясь о том, видит ли сейчас это Йо или нет. Надо думать — на днях. Как только Теннери решат, кто именно будет сопровождать Берну в поездке. Разумеется — никто в здравом уме не отпустит девушку одну. Но Йеррет надеется только, что это будет не Шайесс. Пусть тот и ни разу не повёл себя некорректно… признание в убийстве можно считать корректным?.. но Йеррет готов признать, что присутствие этого человека заставляет его испытывать… нет, не страх, но что-то, чему Йеррет не в состоянии дать названия.