Кайа отшатывается, когда бандит сжимает ладонь на её груди. Но натыкается на что-то… Она оборачивается и видит второго бандита — тощего, как жердь и такого же жёсткого. Ещё несколько стоят поодаль и скалятся, обмениваясь предположениями о том, как она… Кайа одновременно краснеет и бледнеет от понимания, о чём речь. И её охватывает ужас. Она вскрикивает, когда бородатый притягивает её к себе. И её едва ли не выворачивает в тот момент, когда язык его проталкивается в рот. Но Кайа не сжимает зубы. И хотела бы, но пальцы, сжимающие нижнюю челюсть, не позволяют сделать этого. Она дергается, пытаясь вырваться. Она чувствует, как руки шарят по её телу. Это… этого не может случиться с ней!
Кайа пытается представить себе рисунок. То, что выручило её в прошлый раз. Но для этого надо сосредоточиться, а это не выходит совершенно. Не в тот момент, когда кинжал вспарывает корсаж и несколько пар рук стаскивают с тела одежду. Кайа в ужасе. И не знает, что делать. Книга… но…
Её небрежно роняют на землю, разводят ноги и удерживают так, пока бородатый возится с завязками на штанах. Наконец, бандит устраивается между ног и… падает вперёд со срезанным черепом. На Кайу выплёскивается кровь и мозги, заливая голый живот. Бандиты отпускают её, вскакивая. И практически тут же падая на землю — кто без головы, кто с распоротым животом.
Кайа сжимается в комок и смотрит, как пара теней — за то время, что прошло с момента похищения, успело стемнеть — скользит между ещё живыми бандитами. Которые практически сразу же становятся мёртвыми.
Она вслушивается в наступившую тишину, нарушаемую только шорохом шагов и дыханием неожиданных спасителей. Хотя… ещё неизвестно — спасителей ли. Кайа в который раз жалеет, что выпустила из рук Книгу. Хотя чем бы та помогла, если Кайе так и не удалось сосредоточиться на том, чтобы представить себе хоть одно заклинание. А ведь вполне можно было если не сбежать — Кайа до сих пор с содроганием вспоминает последний случай, когда пришлось прибегать к этому рисунку — то хотя бы сделать что-то с бандитами. Но… Кайа обещает себе, что теперь начнёт уделять больше времени Книге.
Если, конечно, выпутается сейчас из того, что…
Один из людей подходит ближе и некоторое время молча её рассматривает. Кайа сжимается сильнее, жалея сейчас, что ни навыков хоть какого-то боя, ни способностей наподобие тех, что позволяют Лекки поменяться с душой зверя, у неё нет. Что она сейчас может сделать, если этот человек решит..? Кайа зажмуривается, пытаясь представить себе хоть один рисунок, но мысли путаются и ускользают.
А ведь так не было в тот вечер, когда они вчетвером спасались из Могильника… да и раньше — на улицах Нахоша — тоже. Почему же сейчас…
— Ты, рьеси, собираешься и дальше сидеть вот так вот — на земле, гол… без одежды? — наконец нарушает молчание человек, почему-то смягчая под конец фразу. Кайа недоумённо смотрит на него, пытаясь увидеть хоть что-то, кроме горы тряпок, намотанных на тело. Потом до неё доходит смысл слов и она, охнув, принимается натягивать на себя безнадёжно испорченные вещи. Носить их теперь попросту невозможно, но больше у неё ничего нет. И она только надеется, что в сумерках этот человек не успел толком рассмотреть… Какой позор! Поверить в то, что кто-то посторонний видел её в таком виде… Кайа начинает стремительно краснеть — она чувствует это по жару, что приливает к щекам и ушам.
— Я… я благодарна вам за то, что вы меня спасли, рьес… — Кайа запинается, но спаситель и не думает хоть как-то облегчать её замешательство. Кайа выдыхает. Неважно. Всё же он и его спутник убили этих мерзавцев, так что… — Моя семья…
— Мне нет дела до твоей семьи, рьеси, — обрывает её мужчина. Кайа замолкает. Мужчина же жестом подзывает своего спутника. Вдвоём они стаскивают трупы в кучу, потом обсыпают каким-то порошком, накидывают веток и отворачиваются, явно намереваясь покинуть это место. И оставить Кайу здесь одну!
— Стойте! — звучит это настолько властно, что Кайа и сама готова подчиниться собственной команде. Хотя она и так стоит. Стоит, безуспешно стягивая на груди обрывки ткани. Оба её спасителя останавливаются и явно ожидают, что она скажет. Хорошо. — Довезите меня до Солнечных Часов!
Оба человека переглядываются. Потом тот, что до этого с ней разговаривал, подходит ближе. Окидывает её взглядом, под которым хочется поёжиться. Кайа выпрямляется, сводя лопатки.