— Но это не было виной Мэгги, — сказала я. Элиза, казалось, меня не слышала.
— Затем наступил тот самый вечер. Целый год я с нетерпением ожидала премьеры фильма. Я ведь помогла этому молодому человеку получить роль, а он обещал, что в день премьеры мы объявим о нашей помолвке. Мне, конечно, пришлось скрыть это от Мэгги. Но когда наконец пришел долгожданный день, заболел этот маленький звереныш. Кажется, воспаление легких. Кто-то должен был остаться, чтобы присмотреть за ним. Мэгги попросила меня, и, в конце концов, мне пришлось объяснить ей, что я должна встретиться с Терри — так звали этого человека. Мэгги очень удивилась и посочувствовала мне. Ей было известно то чего я не знала, — Терри не будет на премьере. В то утро он уже уехал на съемки другого фильма, даже не предупредив меня! — Кузина замолчала, в глазах ее — засверкали искры гнева и обиды.
Итак, я осталась с Бадди. В тот вечер я возненавидела его еще сильнее — испорченного, смазливого, богатого выродка! Меня раздражал его плач, и я дала ему снотворное. Стоя у кровати и вспоминая полученные мной инструкции следить, чтобы он был одет в сухое белье, чтобы был тепло укрыт, делать это, не делать то, я подумала: "Ради чего я убиваю себя, сохраняя ему жизнь? Если бы он умер, Мэгги пришлось бы любить меня одну, заботиться обо мне, уделять мне одной все свое внимание. Я оставалась бы единственной радостью в ее жизни. Тогда я отбросила одеяло, сняла с Бадди всю одежду, отнесла и положила его в ванну, налив туда холодной воды. Устроила сквозняк, открыв все окна, чтобы его обдувал холодный ночной ветер. Оставила его там, а сама спустилась вниз и села читать книгу. Я вскрикнула от ужаса:
— Элиза! Ты... ты убила его!
— Да! Он пролежал там всю ночь! Когда начало рассветать и Мэгги должна была скоро вернуться, я вытащила Бадди из ванны, обтерла насухо и отнесла в спальню. Он пылал жаром, как раскаленная печка. Когда вернулась Мэгги, я плакала и рассказывала ей, как всю ночь безуспешно пыталась разыскать ее. Как обзвонила по телефону все места, где она могла оказаться. Как Бадди метался в бреду и звал ее. Она вызвала скорую, но было поздно. Сильнее переохлаждение в самый разгар болезни уже сделало свое дело...
Я закрыла лицо руками. Меня тошнило от этого жуткого рассказа. Я не могла поверить, что кто-то способен на такую жестокость!
— Но это не помогло, — огорченно вздохнула Элиза. — Его похоронили, а я так и осталась «доброй, надежной бедняжкой Элизой». Я целыми днями торчала с ней в этом доме, выслушивая стенания о том, что она убила его. Мой первый в жизни самостоятельный поступок, а я не смогла извлечь из него никакой пользы.
Глаза Элизы зловеще сузились.
— О, как я ее ненавидела! Я хотела заставить ее мучиться, страдать! Я старалась углубить ее чувство вины! Я хотела свести ее с ума! — От возбуждения у Элизы перехватило дыхание. Вдруг она расправила плечи, восстановив контроль над собой также быстро, как и потеряла его. — Потом появился Дэйвис. Мы решили упрятать — ее в психушку и, таким образом избавившись от Мэгги, получить ее дом и деньги. Тогда-то мы и взялись за нее всерьез.
— Да! Дом и деньги — то, что мне нужно! Все остальное меня не волнует! — сказал Дэйвис. — Только что мы будем делать с ней? — И он кивнул в мою сторону.
Я знала, что мне удалось выиграть всего несколько минут. Если Кен и приедет сюда, то еще не скоро!
— Скажите... — начала я.
— Я тебе уже все сказала, — оборвала меня Элиза, будто прочитав мои мысли. — Отведи ее наверх!
Я пыталась вырваться, но огромные руки Дэйвиса схватили меня с чудовищной силой и потащили наверх.
— Чувствуй себя как дома, — сказала Элиза, когда слуга втолкнул меня в мою бывшую комнату. — А пока мы решим, что с тобой делать.
Дверь захлопнулась. Я слышала, как Элиза повернула ключ на два оборота и вытащила его из замка.
Глава двадцать третья
Я прижалась щекой к тяжелой дубовой двери. Неразборчивые голоса становились все тише, удаляясь по коридору.
Некоторое время я выжидала: вдруг по какой-то причине Элиза и Дэйвис решат вернуться. И лишь убедившись, что они спустились вниз, я направилась через комнату к ночному столику возле кровати. Там в одном из ящиков, под аккуратной стопкой белоснежных носовых платков, лежал ключ, который мне удалось подобрать раньше. Ведь однажды я уже оказалась запертой в этой комнате, и тогда дала себе слово, что в следующий раз буду готова к этому. И вот этот раз наступил.