Вдруг раздался визг тормозов. Я услышала, как закричала Элиза. Почти потеряв управление, машина стала разворачиваться. Она была так близко, что я заметила выражение ужаса на лице Элизы, могла видеть, как она с силой крутанула руль. Седан повело влево, прямо к обрыву. Раздался скрежет металла. Дикий вопль двух голосов донесся из машины, пробившей ограждение и летящей вниз. Гулкий удар сотряс землю.
Я лежала потрясенная, не в силах поверить в то, что произошло. Что так напугало Элизу? Что заставило ее в панике потерять управление и сорваться с обрыва? Давно забытая совесть поднялась из неведомых глубин души, не давая убить ребенка?
При этой мысли я вспомнила о таинственном мальчишке, который, наверное, исследовал окрестности и случайно оказался здесь, чтобы спасти мне жизнь. Я повернулась, чтобы поблагодарить его, но он исчез. Я была одна.
— Эй! — громко крикнула я, оглядываясь вокруг. — Где ты? Иди сюда, пожалуйста! Не бойся, я хочу поблагодарить тебя!
Но вокруг никого не было.
Я попыталась встать, но ноги не держали меня. Мне не оставалось ничего другого, как лежать и ждать, когда кто-нибудь проедет по дороге. Я лежала и думала о мальчишке, который исчез так же внезапно, как появился. И решила во что бы то ни стало разыскать его. Если понадобится, помещу большие объявления в газетах. В конце концов, я обязана ему жизнью.
К счастью, мне не пришлось долго ждать, пока меня найдут.
Через несколько минут я увидела свет фар. Приподнявшись, чтобы меня можно было увидеть, я замахала руками, и через секунду была в объятиях Кена.
Нас завертел водоворот неотложных дел. Машина с Элизой и Дэйвисом разбилась, упав на дорогу, проходившую под обрывов, на глазах у Кена. Дэйвис умер почти сразу. Элиза в очень тяжелом состоянии находилась уже на пути в больницу.
Надо было позаботиться о Мэгги. Кен вызвал ей скорую помощь, потом осмотрел мою ногу и наложил повязку.
— Лучше подожду тебя здесь, — сказала я, когда он предложил помочь ему перевести Мэгги в больницу. — Если ты принесешь мне одну из старых тростей, что лежат у тети в чулане, я как-нибудь смогу передвигаться по дому.
— Постараюсь вернуться как можно скорее! — крикнул Кен, уже стоя в дверях, когда санитары на носилках унесли Мэгги в подъехавшую машину скорой помощи.
Однако вернулся он только к рассвету. Вместе с ним, опираясь на его руку, вошла ожившая, хотя еще слабая, Мэгги.
— Я знаю, что многим обязана тебе, — сказала она со слезами на глазах. — Дорогая, сколько тебе пришлось перенести ради меня! Но обещаю, я отплачу тебе за все!
— Что вы! Вы и так много для меня сделали! — ответила я. Потом вспомнила и спросила: — А Элиза?
Мэгги опустила голову и заплакала.
— Элиза умерла в больнице на моих глазах. Перед смертью она бредила, — сказал Кен.
— Бредила? — Мэгги вскинула голову. — Доктор, позвольте с вами не согласиться!
— Не понимаю, — сказала я, глядя на них.
— Элизе показалось, что она увидела Бадди, — пояснил Кен. — Она сказала, что его призрак заставил ее свернуть к обрыву.
Я удивленно уставилась на Кена.
— Да, там был какой-то мальчик. Но это был обычный мальчик из округи. Он видел, как я упала, и выбежал из-за кустов, чтобы мне помочь. Элиза заметила его и пыталась объехать, чтобы не сбить, но не справилась с управлением. Так они полетели с обрыва.
— Элиза утверждала, что это был Бадди, — тихо, но твердо сказала Мэгги. — Она ясно видела его. Он стоял прямо в свете фар. Это так напугало ее, что она потеряла голову и не смогла справиться с машиной.
На стене, за спиной тети, висел один из портретов Бадди. Я задумчиво посмотрела на него. Конечно, Кен был прав. Элиза бредила и в бреду принимала незнакомого мальчика за того, кого убила много лет назад. Но теперь мне было нетрудно понять, почему она ошиблась. Вспоминая паренька, который спас меня, и внимательно рассматривая портрет, я увидела, что они очень похожи. Конечно, в темноте я не очень хорошо рассмотрела мальчишку, но меня охватило чувство суеверного страха.
— Она просто бредила, — сказал Кен еще раз и обнял меня за плечи.
Мэгги упрямо покачала головой.
— Нет, я никогда не соглашусь с этим. Все эти годы, со дня смерти Бадди, я страдала от чувства вины, которое вряд ли кто-нибудь сможет понять. Благодаря рассказам Элизы я поверила в то, что он перед смертью обвинял меня за то, что я оставила его. Это чувство вины отравляло мою жизнь, каждую мысль, каждый поступок. Может, я и была такой сумасшедшей, какой Элиза пыталась представить меня. Во всяком случае, я вела себя очень глупо.
— Но это объяснимо, — сказала я. Мэгги благодарно улыбнулась.