Они снова пошли вперед.
Настоящее имя Криппи было Вероника Мартин, но каждый ребенок в Дипдене называл её Криппи ( англ. - жуткая, пугающая), и не только дети, но и их родители. Она не выходила из своего большого, медленно разрушающегося дома столько, сколько Ева себя помнила. Всё необходимое она получала с помощью службы доставки, а прибывший курьер всегда находил конверт с деньгами на пороге её дома. Никто из ровесников Евы или Джесс никогда не видел её. Но видела бабушка Евы. Предполагалось, что они вместе с Криппи будут выступать на балу дебютанток.
- Мама Меган не может дождаться, когда отправит Криппи в очень, очень хороший дом престарелых, - произнесла Джесс. - Ей надоело, что развалины её дома портят весь вид. Из-за этого она не может просить больше за другие дома на этой улице. Она была в восторге, когда семья Мэла отреставрировала свой дом.
Ева должна была признать - она сама очень счастлива, что Мэл переехал в их город. Она подняла руку и провела пальцами по изгороди, которая тянулась вдоль дома Вероники Мартин. Зашуршали листья и ветки. Изгородь была неухоженной и давно заросшей. "Не то что забор в доме Мэла", - подумала Ева.
Она опустила руку, но шорох не утихал. Ева нахмурилась, наблюдая за ветками. Она почувствовала слабый ветерок. Ну, возможно, из-за него шуршат листья. Но внезапно изгородь затряслась. И ветер никак не мог быть этому причиной.
- Джесс, - начала говорить Ева, но прежде чем она произнесла что-либо, худая белая рука появилась из-за забора и схватила Еву за запястье.
Она закричала от страха. Ева пыталась вырваться, но пальцы сжимали её руку очень крепко. Она попыталась разглядеть, кто скрывается за ветками и листьями. На нее смотрели старые слезящиеся глаза. Криппи.
- Держись подальше от теней, - прохрипела она. Её голос был низким и грубым, как будто она не произносила ни слова в течении многих лет. - Они в тенях!
Ева вырвала своё запястье, пальцы Криппи скользнули по её руке, оставляя на ней следы от ногтей. - Держись подальше отсюда! - закричала она. - Демоны! - визжала Криппи позади них, когда Джесс и Ева бежали вниз по улице. - Демоны!
Ева и Джесс бежали не останавливаясь, пока не достигли улицы Золотой Марии, на которой находилась церковь. В свете полной луны Ева увидела её высокий шпиль. Задыхаясь, они перешли на шаг - быстрый шаг. Только один квартал до церкви!
- Лучше бы я обула мои чирлидерские кроссовки, - сказала Джесс, пытаясь отдышаться.
- Это кощунство - носить их не на тренировки, - напомнила ей Ева. - Разве это не первое правило чирлидера, обувать свои кроссовки только на тренировки и выступления?
- Да, точно, - ответила Джесс, улыбнувшись. - Думаю, нам нужно еще раз сходить по магазинам и купить пару обычных кедов на каждый день.
- Это точно, - произнесла Ева, жалея, что в тот момент они не занимались шоппингом. На Мэйн Стрит всё еще толпились люди. И на Мэйн Стрит было множество старомодных уличных фонарей и маленькие огоньки-феи на деревьях повсюду. Здесь же единственным светом был свет из окон домов, которые, казалось, находились в сотнях миль отсюда.
"Всё потому что тени стали больше", - подумала Ева, вспоминая, как Кэти говорила ей, что раньше темнеет, когда они стояли возле витрины. Интересно, в тот день Кэти видела тени? Поэтому она так решила?
"Здесь всегда темнее, чем на главной улице", - подумала Ева. Поэтому и сейчас так темно, это единственная причина. Но это не объясняло того, что тени двигались: петляя вокруг её лодыжек как Спиффи возле хозяйственного магазина. Тени появлялись из деревьев и кустов, как пальцы Криппи несколько минут назад.
Она уставилась на Джесс. Видела ли она то, что видела Ева? Ей не хотелось отвечать на этот вопрос. Если Джесс не замечала, что тени движутся, будто живые, значит не было никаких сомнений в том, что Ева сошла с ума. Со стороны казалось, что взгляд Джесс был сосредоточен на церкви.
Хорошая идея. Ева сделала то же самое и пошла дальше. Скоро они будут внутри, в безопасности.
Но тени становились вязкими. Ева была не уверена, что она хочет этим сказать, но это слово было единственным, которое пришло ей в голову: вязкие.
Как будто они состояли из черной патоки или чего-то подобного. Идти через них становилось труднее с каждым шагом. И тени - они бормотали.
"Нет!" - подумала Ева. Всё это - шепот, шипение и тихие стоны - только в её воображении.
А у нее, похоже, поехала крыша.
Ту-ту! "Нужно пройти меньше квартала, глупая курица", - сказала она сама себе, пытаясь держать свои мысли под контролем.
Но шепот не утихал. Он усиливался, становился всё громче, и Ева поняла, что она даже может различить слова: "кожа", "душа", "смерть", "агония". Слова складывались в предложения и рисовали перед глазами Евы настолько ужасные картины, что у нее перехватывало дыхание. "Сначала мы возьмем кожу твоей матери, затем выпьем всю её кровь, раздробим все её кости. Потом мы возьмем её душу, и твоя мать станет одной из нас..."