На парковых деревьях еще осталась зеленая листва, но желтые пятна размазались еще больше, и теперь взгляд к ним притягивало сильнее. Казалось, отвести его невозможно…
— Здравствуй, солнце. — Художник появился рядом, словно из ниоткуда. А может быть, Кэт просто так глубоко задумалась и не заметила, как он подошел.
Теперь Кэт любовалась не осенью, а им — без смущения, открыто и очарованно. У Художника была внешность типичного романтика или доброго волшебника из детской книжки, настолько безупречно правильными были тонкие черты его лица. Глаза его меняли цвет, но неизменным было одно — они лучились мягким теплом из-под длинных черных ресниц. В уголках изысканно очерченных губ таилась загадочная улыбка. Каштановые пряди густых шелковистых волос спадали на плечи ровными, спокойными волнами… И ему очень шла эта осень.
— Привет, — прошептала девушка, прижавшись к его серому плащу.
— Выглядишь мечтательно, — заметил Художник, бережно обнимая ее в ответ. — Сегодня здесь очень красиво. Ты согласна?
— Да, очень! — Глаза Кэт искрились беззаботным счастьем. — Скажи, как ты угадываешь время? Ты же не знал, во сколько я приду сюда. Ты вообще никогда не уточняешь время.
— Может быть, это оттого, что я знаю, из чего оно состоит, — улыбнувшись, ответил он.
— Художник, ты все время говоришь загадками! — с шутливым упреком воскликнула девушка, но молодой человек оставил его без ответа.
— Сегодняшний день наверняка показался тебе странным. – Произнес он, и в его голосе не было вопросительных интонаций.
Кэт ничуть не удивилась: Художник всегда знал все не только о времени — он мог прочесть мысли любого человека, если ему было это нужно. Однако девушка не испытывала ни малейшего страха перед ним.
— Такое чувство, что под мир прогибаться больше не нужно. Он сам прогнется, если ты этого захочешь, — подтвердила она.
— Верно, но лишь отчасти. — Художник преподнес ей очередную загадку, но не оставил времени на размышления. — Пойдем, мне нужно кое-что показать тебе.
Кэт не знала, кем был Художник на самом деле, но чувствовала, что у него, как и у нее, не было прошлого. Оно словно стиралось, не успевая за временем. Может быть, именно поэтому она, сама того не осознавая, жила лишь сегодняшним днем, а иногда просто от встречи до встречи с ним. Многим людям такие отношения показались бы странными, потому что в них не было стандартов. В них были только чувства и много того, что никому, кроме них, понять не суждено.
Художник привел Кэт на крышу одной из городских высоток. Город, несмотря на позднее время, не хотел засыпать. В нем продолжалась жизнь: внизу бегали маленькие машинки и еле-еле двигались совсем крохотные люди.
— Сейчас будет какое-нибудь чудо? — с предвкушением спросила Кэт и попыталась поймать взгляд сосредоточенно серьезного Художника. Мимолетно отметила, что его глаза, бывшие вечером голубыми, сейчас стали темно-фиолетовыми.
— Подожди, солнце, сейчас ты все увидишь сама.
Он поднял голову и пристально смотрел на небо, которое было непроглядно черным. Через минуту Кэт ощутила, как капля воды упала сверху и скользнула вниз по ее щеке. Прошло еще несколько секунд – капли стали чаще. Наконец пошел дождь — чистый, наполненный осенней свежестью. Его капли не были пропитаны кислотностью дымящих заводов и не били, как сталь. Они несли в себе отражения звездных огоньков и ласково гладили лицо. Настоящий осенний дождь нес в себе глоток жизни.
— Теперь смотри внимательно, — сказал Художник, подняв руку и сделав движение, словно хотел погладить небо.
Отзываясь на это, небосвод стал переливаться темно-синим цветом. Художник повернул ладонь к дождю, и небо стало отдавать голубым оттенком, сквозь который пробивался фиолетовый. Происходящее в небе напоминало салют, только вместо искрящихся огней в разные стороны разлетались цвета, по очереди заменяя друг друга, сталкиваясь и переливаясь.
Кэт увидела, как люди внизу остановились и потянули руки вверх. Машины внизу встали, движение прекратилось. Сотни рук жадно тянулись к живительному дождю и живописному, необъяснимому для них «северному сиянию» над городом. Художник поднял вверх вторую руку, взяв в ладони небесные гаммы цветов, и словно обрушил вниз, к протянутым вверх рукам.