70
Это меняет характер трагедии. Её ненависть и страх, смешанные с невольной реакцией тела, делают её образ ещё более трагичным. Арсений, убив её, лишил жизни не просто предательницу (как он думал), а женщину, которая находилась в аду своих собственных противоречивых чувств.
Глава 70: Ключ к агонии
Арсений сидел в разгромленном кабинете, окружённый осколками своей прежней жизни. Ярость угасла, оставив после себя лишь пепел и мёртвую тишину. В голове звучал последний крик Веденова и... её последнее слово. «Арси...». В этом слове он слышал и любовь, и мольбу, и нежность. Он сомневался. Он хотел верить, что она любила его, что он просто ошибся. Он искал хоть какое-то подтверждение тому, что его жизнь не была полной ложью.
Он поднялся и, как призрак, бродил по дому. Он зашёл в спальню Марии, и его взгляд упал на прикроватную тумбочку. Там лежал её дневник — старая, потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте. Он не хотел его трогать, но что-то заставило его. Он открыл его, и его глаза пробежали по строчкам.
Он читал о своём безумии, о своей жестокости. Она описывала его не как любовника, а как зверя. Но не это поразило его. На каждой странице, между строчками, сквозила её ненависть к себе, к своему телу.
«Я боюсь его. Я ненавижу его. Но когда он прикасается ко мне, моё тело предаёт меня. Я ненавижу себя за это. Я ненавижу себя за то, что моё тело любит его, когда моя душа его ненавидит».
Арсений сжал дневник в руке. Его пальцы дрожали. Он не чувствовал боли. Он чувствовал пустоту. Пустоту, которая была настолько огромной, что, казалось, она поглотит его. Он потерял не просто женщину, которая его любила. Он потерял человека, который находился в аду собственных чувств. И он сам её убил. Он был сломлен. Он был уничтожен. Он был одинок.
71
Эпилог: Живой мертвец
Арсений сломался. Он не чувствовал боли, не чувствовал ярости. Он чувствовал только пустоту. Он убил Марию. Он убил свою любовь. Он убил единственного человека, который делал вид, что любил его. Он остался один. В особняке, который когда-то был полон жизни, а теперь — мёртв. Он ходил по пустым коридорам, и его шаги отдавались глухим эхом.
Он не спал, не ел, не пил. Он просто существовал. Он был живым мертвецом. Его разум был затуманен, его душа была мертва. Он не мог избавиться от её лица. Её лицо, искажённое ужасом, и её глаза, полные любви. И её последнее слово — «Арси». Он не мог избавиться от этого образа. Он не мог избавиться от её взгляда, от её голоса, который звучал в его голове снова и снова.
В один из таких моментов, когда пустота стала невыносимой, он поднялся. Его тело было тяжёлым, словно свинцовым. Он зашёл в кабинет, где всё началось. Здесь он получил сообщение от Веденова. Здесь он поверил в её предательство. И здесь он должен был закончить всё.
Он достал пистолет. Тот самый, из которого он убил Веденова. Он взял его в руки, и холод металла пробрал его до костей. Он поднял его к виску. Его палец лёг на курок. Он закрыл глаза. В его голове пронеслось всё: его мать, которая оставила его; его отец, который был жесток; Мария, которая... которая любила его.
Слеза, одна-единственная, скатилась по его щеке. Он не мог нажать на курок. Его рука задрожала. Он хотел умереть, но его тело не подчинялось. Он хотел покончить с собой, но не мог. Он был слишком труслив. Он не мог убить себя.
Он рухнул на пол, уронив пистолет. Он лежал там, сжимая голову руками, и плакал. Он плакал не из-за боли, а из-за бессилия. Он был жив, но его душа была мертва. Он жил в аду, который сам себе создал. В аду, из которого ему никогда не выбраться.