— Так, а если я выйду за него замуж, то насколько богатой стану?
В ответ на вопрос Гвен, который был, как всегда, легкомысленным, я не смогла сдержать улыбку.
— Несметно богатой.
— Ну, Гвен, — сказала миссис Ллойд, появившаяся в дверях с большой чашкой чая, прикрытой крышкой, — если в этом семестре ты поработаешь чуть усерднее, чем в прошлом, то сможешь сама сшить свое свадебное платье.
— Я думаю, что-нибудь в стиле Кейт Миддлтон, только черного цвета, — вслух рассуждала Гвен, приподнимая квадратный лоскут кружева.
— На свадьбу нельзя надевать черное платье! — запротестовала Кристи, и они начали пререкаться.
— Девочки, — обратилась к нам миссис Ллойд, как обычно игнорируя трех присутствующих мальчиков. — Учитывая тот факт, что нам с вами выделили всего один урок в неделю, времени на пошив столь утонченного наряда, как свадебное платье, у нас недостаточно. Поэтому я жду каждую из вас на дополнительном занятии по четвергам. Если вы не посетите хотя бы два в месяц, то будете отчислены с курса.
В классе поднялся гул, и пусть временно, но все забыли о принце.
— Тише, девочки. Если вам что-то не нравится, обращайтесь к тем, кто составлял новое расписание. Отэмн, что ты там делаешь? — воскликнула она, заметив меня.
Вместо ответа я подняла вверх карандаш, но она уже буркнула, чтобы я села на место.
Я неспешно направилась к своему столу и без какого бы то ни было намека на грациозность плюхнулась на стул. Я уже вернулась к своему наброску, когда отчетливо услышала, как на противоположной стороне стола Гвен хихикнула себе под нос:
— У принца по четвергам тоже дополнительное занятие. Я видела в его расписании.
Оставшуюся часть дня мне удавалось избегать его. Правда, личной моей заслуги в этом почти не было, ведь, чтобы пробиться к принцу, нужно было растолкать толпу девушек, к которым иногда примыкал даже кто-то из учителей.
Третьим уроком был английский язык, и здесь меня встретили неодобрительно поднятые брови мистера Силайа, которому я сдавала свою курсовую за лето. Комментировать ее он не стал, просто положил в стопку из двух-трех уже сданных работ.
А вот за обедом возникли проблемы. Мы сидели на своем обычном месте на поле, которое круто спускалось к реке, пересекая дорогу. Мой живот недовольно бурчал — в кафетерии снова не оказалось ни одного веганского блюда. Остальные же были увлечены наблюдением за тренировкой футбольной команды: за тем, как они вели мяч, как перехватывали передачи друг друга. И все равно разговоры вернулись к теме принца. Через десять минут поднялся какой-то ажиотаж в стороне теннисных кортов, недалеко от главного здания школы. Я не стала дожидаться выяснения причины происходящего.
Когда я уже подходила к дырке в заборе, чтобы направиться к главному зданию школы, то услышала, как кто-то — парень — окликнул меня с упоминанием титула. Через несколько секунд до меня донесся еще один окрик, но на этот раз он был громче, ближе и звал меня по имени. Кроме того, я почувствовала осторожное прикосновение чужого сознания к барьерам вокруг моего.
Часть меня, которая хотела, чтобы все это оказалось только плохим сном, советовала мне держать язык за зубами. Но мое рациональное Я требовало, чтобы я ответила, — в конце концов, он был принц. Мой принц.
Я повернулась спиной к забору.
— Ваше Высочество…
Я опустилась в неглубоком реверансе, заметив, что за нами наблюдают его свита, мои друзья и вся команда по футболу.
— Вы уронили, — сказал он, протягивая полоску шелка, которая обычно была обвязана вокруг ручки моего рюкзака.
Я залилась краской.
Я игнорировала его, и это все, что он хотел?
— Спасибо. Я очень признательна.
Я взялась за лоскуток, но он не отпускал. Я дернула, но принц держал крепко.
— Вы за все признательны, не так ли?
Я поняла значение его слов, и у меня перехватило дух. Если он решит все рассказать, это станет концом того относительно нормального существования, которое я сохраняла в этом микропространстве, так далеко от бурления общественной жизни, где я была герцогиней, а не Отэмн. Мои глаза широко раскрылись — он ведь не станет делать этого, правда? — и я дернула шелк. Он засмеялся.
— Вы уверены, что не хотите оставить его мне? На память?
Как вода в решете, мое терпение быстро истекало. Если он не отпустит, я брошу..
Презрительное фырканье раздалось сбоку, где Валери Дэнверс остановилась, чтобы потереть ушибленный локоть.
— Не трать время, Фэллон. Она того не стоит. Из нее и слова не вытащишь.