Куда делась внучка герцогини, которая никогда не перечила старшим по титулу, не то чтобы приставлять им меч к их горлу?
— На каждый стол я раздал по монологу. Ваша задача проанализировать его в парах, — пояснил мистер Силайа.
Я переключил внимание с нее на лист бумаги.
— Быть или не быть, вот в чем вопрос…
Я нахмурился, читая трагические рассуждения Гамлета об аргументах за и против самоубийства, потом снова поднял глаза на нее.
— Что? — со злостью спросила она. — Почему вы все время смотрите на меня?
Ну вот, приплыли, на нее и смотреть уже нельзя!
Я быстро пробежал текст глазами.
— Образное изображение болезни. — Я провел ручкой над листком. — Вот здесь.
— Помощь мне не нужна, — упорствовала она, хотя ее страница была пуста.
Мои брови удивленно приподнялись.
— Но задание было анализировать в парах.
Она наклонила голову, спрятавшись за завесой густых волос, и начала что-то писать.
То есть делиться она не намерена? Ладно.
Я тоже принялся писать.
Анализ монологов был закончен, и она почти все время сидела молча, отвечая на вопросы, только когда ее вызывали. Когда же прозвенел звонок, она принялась, как обычно, медленно, даже лениво собирать вещи в рюкзак. Можно было подумать, что она устала… или надеялась, что я уйду быстрее. Но я не ушел (мне не хотелось снова оказаться в толпе сопровождающих), а оставался недалеко от двери, когда мистер Силайа попросил ее подойти. Она шла медленно, так сильно сжимая лямки рюкзака, что побелели костяшки пальцев. Казалось, она знала, что ее ждет.
— Необдуманно. Самоуверенно. Оскорбительно.
Он протянул ей листок, на котором, похоже, было написано сочинение. Она опустила голову.
— Не говоря уже о том, что эта работа гораздо ниже твоего уровня.
Он поднял взгляд на меня. Я все еще стоял у дверей класса, в котором уже не осталось никого, кроме нас, и делал вид, что внимательно изучаю определение наречий, которое висело на стене.
— Отэмн, я разочарован. Я-то как раз могу понять, как непросто тебе приходится в этой школе. Неужели ты думаешь, что мне среди учителей намного проще? И ты, однако, платишь мне такой грубостью.
Глядя на стену, я удивленно приподнял брови: что же она могла написать в этом сочинении, чтобы до такой степени его оскорбить?
— Простите, сэр, — услышал я ее бормотание.
— Тебе придется остаться после уроков в четверг вечером.
Она резко втянула воздух, и я решил, что снова могу посмотреть на них.
— Нет, сэр, прошу вас! Вечером я работаю, кроме того, у нас дополнительный урок дизайна в это время.
На ее лице отразились ужас и паника, а миндалевидные глаза широко раскрылись. Я был поражен совсем по другой причине: она работает?!
— Значит, придешь после дизайна, а работу пропустишь.
— Прошу вас, сэр, в любой другой вечер или даже в обеденный перерыв. Меня и так грозятся уволить!
— За прогулы?
Она снова опустила голову.
— Так я и думал. Кстати, Фэллон, может, ты тоже останешься в четверг вечером? Тебе нужно сделать много работы, которая была задана на лето, а Отэмн поможет очень быстро все нагнать.
Я ответил не сразу. Она хотела запротестовать, это было очевидно, но хорошие манеры удержали ее от того, чтобы нарушить идеально прямую линию, в которую вытянулись ее губы.
Я почувствовал легкий укол возмущения — меня-то за что? — но кивнул.
— Конечно.
Мое возмущение возросло, когда в комнате воцарилось молчание и они начали вести мысленный диалог, не посвящая в него меня. Но вот он оборвался, и я увидел, как задрожали ее губы. Она отвернулась, прижав руку к лицу.
— Фэллон, ты не мог бы выйти на минутку из класса?
Выходить мне не хотелось. Но тут я вспомнил восковое выражение, которое было на ее лице, когда она прижимала меч к моему горлу, и повиновался.
За дверью, которая автоматически закрылась за мной, я попытался понять загадочные события этого утра. Однако чем дольше я думал, тем меньше понимал. Ведь мы в детстве дружили! Мы играли в догонялки, устраивали импровизированные свадьбы и отдавали друг другу приказы. Теперь она, казалось, меня ненавидит.
Через несколько минут дверь снова открылась и мимо меня промчалось что-то белое. Она пробежала быстрее, чем я успел отойти от стены, на которую облокотился. Я поспешил вслед за ней по ступенькам. Она обернулась и побежала еще быстрее, перепрыгивая через оставшиеся ступеньки.