- Пытаешься мне угрожать, Джимми? – изогнул одну бровь Оливер. Джеймс только взглянул в ответ и сделал свои брови домиком.
- А что, безуспешно?
- Этому тебе еще учиться и учиться.
- Как скажешь, сенсей.
***
В субботу утром Джеймс проспал завтрак. Дил в компании остальных ребят не смог его разбудить. Или, не очень-то и пытался. Так что Джеймс, проснувшись, обнаружил за окном яркий белый свет. От стекол едва уловимо шел зимний холод. А под одеялом было так тепло, что юноша подумал остаться в постели на весь день.
Дурацкий день. Дурацкая суббота. Джеймс ненавидел ее только за то, что сегодня у Мии было свидание. Он ведь не думал, что она согласится. Но сам видел и слышал, как она подошла к Куту в тот же вечер, как он позвал ее в библиотеке, и сказала «да». По правде говоря, он был уверен в ее отказе. Это же Мия! Для нее любой контакт с человеком изначально нежелателен. Тем более, с совершенно чужим. Это же он, Джеймс, вернул ее в реальность тогда, в Хэллоуин. Это он вытащил ее из леса. Так почему она идет на свидание с другим?!
- Потому что ты тормоз, Джимми, - прозвучал в голове голос Оливера. Этого не было, Джеймс ничего не говорил ему, но представить реакцию друга было совсем не сложно. Потому что, на самом деле, ему и незачем было что-то рассказывать. Оливер сам всё понимал. Если бы только и Джеймс мог так же хорошо понимать его в ответ.
Они оба знали друг о друге то, что каждый из них пытался в себе подавить, скрыть. Джеймс убедился после вчерашнего разговора, что Оливеру нравится Роза. И ощутил досаду. Он слишком хорошо знал Уизли. Знал, что она не бросит Дила, потому что всегда поступает правильно. И все будут мучаться из-за этой ситуации. Дело не в Сноу. Дело в ней. К тому же, ему было жаль Дила. Бедный парень и так потерял родителей. Не хватало ему еще быть втянутым в выяснение отношений, подобное драме. Он ведь лучший друг с первого курса. И Джеймс не хотел выбирать между ним и Оливером. Не мог.
Но мысли о друге не спасали от мыслей о Мие. И стоило только представить ее рядом с Джоном, как ревность вспыхивала, подобно пламени, разжигала всё внутри, изъедала, вгрызалась, вызывая раздражение, злость, желание выплеснуть всю эту энергию в каких-нибудь движениях, действиях. Внутри расползался хаос.
Оливер твердил, что Джеймс должен поговорить с Мией. Конечно, хорош советчик. Сам-то не торопится открыться Розе.
Дил смотрел с печалью и сочувствием во взгляде, но привычно молчал. Ждал, когда друг сам придет к нему с разговором. Его излюбленная тактика. Обычно, Джеймса так и не пробивало на то, чтобы излить душу, так что разговоры так и оставались не состоявшимися, но это было лучше, чем если бы Дил лез с просьбами всё обсудить. Каждому свое. Сам он всегда делился с Джеймсом своими проблемами.
И только Роза никак не отреагировала. Лишь посмотрела. Долго так и внимательно. А потом поджала губы и отвернулась. Джеймс даже не был уверен, что означал этот взгляд. Может, он вовсе и не касался Мии. Может, это осуждение за очередные штрафные баллы у Эджком, это ведь любимая тема Розы для претензий.
Заканчивался ноябрь. До каникул оставалось чуть меньше месяца. Но Джеймс впервые их не хотел, потому что слишком много всего еще было не завершено.
Когда он все-таки заставил себя покинуть постель и вышел в гостиную, то сразу увидел Мию. Она стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу, и смотрела, как падает снег. И Джеймс вдруг так захотел кинуться к ней, перепрыгивая через ступеньку, словно на крыльях, преодолеть всё то расстояние, что разделяло их – не только в гостиной, но и в душе, заглянуть в эти зеленые глаза и увидеть в них то же, что чувствовал сам. И после – никогда уже не отпускать. Сделать всё, чтобы с этого дня в жизни Мии был только свет. Никакой боли. Чтобы она научилась жить по-настоящему. Он бы отдал ей всё своё тепло, если бы только она позволила. И залечил ее неизвестные раны.
Будто почувствовав его взгляд, Мия обернулась. Ее плечи вдруг распрямились, она убрала ладонь со стекла, и там остался лишь стремительно исчезающий отпечаток, и вся будто подалась навстречу Джеймсу. Губы дрогнули нерешительной тенью улыбки. Словно она хотела что-то сказать.
Не отрывая взгляда, Джеймс стал спускаться по ступенькам, и сердце его отбивало громом каждый шаг. Он боялся опустить глаза, потому что если это произойдет, всё разрушится.
- Джеймс! Ты встал, соня! – раздался крик, а затем кто-то толкнул Джеймса в бок. Он обернулся. Гарри. Рядом с ним как всегда ухмылялся его лучший друг Чарли. Джеймс даже не стал ничего отвечать. Он спрыгнул с лестницы, миновав последние две ступеньки, и взглянул в сторону окна. Но Мии там уже не было. Он упустил ее. Снова. Как собирался упустить сегодня вечером.
Желая отогнать неприятные чувства, смешанные с голодом, Джеймс отыскал Дила и, бесцеремонно вытащив его из компании однокурсников, потащил с собой на кухню. Оставаться одному совсем не хотелось, а Оливер был слишком далеко.
Всю дорогу Дил бубнил что-то про Розу. Тихо и печально. И в итоге, когда друзья остановились перед картиной с фруктами, выдал:
- Я теряю её, Джеймс.
Прозвучало как в одном из тех романов, что Джеймс всегда ненавидел и называл девчачьими.
- Не говори глупостей, Дил, - попытался он приободрить друга, что было непросто, так как у самого внутри был раздрай. – Она просто вся в учебе. Ты же помнишь прошлый год? Тот еще был ад. А Рози ведь нужно быть лучшей.
- Но она всё время думает… – вздохнул Джексон. Джеймс лишь удивился.
- Для нее это нормально. Я бы запаниковал, перестань она думать.
- Нет, ты не понял, - удручающе покачал головой Дил. – Она думает об Оливере.
Джеймс не желал знать, как друг это понял, потому что вдруг осознал, что это правда, а сил подбирать нужные слова не было. С сожалением он вспомнил о тех чудных временах, когда ни у него, ни у друга не было никаких любовных проблем и переживаний. Боже, как же хорошо было! Как легко и просто. Не то, что сейчас. Мия. Оливер. Всё не так.
Поэтому вместо того, чтобы сказать что-то, Джеймс просто пощекотал грушу на картине, та превратилась в ручку, и он потянул на себя дверь, ведущую в кухню.
Но в этот день даже вкусная еда не могла поднять настроение Поттера. Дил продолжал вздыхать все утро, искал у друга помощи и совета, но Джеймс не мог ничего ему дать, так как мысли его вертелись вокруг Мии, и он просто пропускал мимо ушей половину монологов Джексона, за что ощущал робкую вину.
После ужина Джеймс остался в своей комнате. Достал из сумки старый искусанный мячик и, развалившись на кровати, принялся подбрасывать его и ловить одной рукой. Игрушка эта когда-то принадлежала первому псу его отца. Джеймс помнил это рыжее лохматое чудо по кличке Арго. Когда он умер, новую собаку так и не завели.
Движения успокаивали. Помогали расслабиться. Джеймс не мог перестать злобно думать о том, какой отстойный сегодня день и как он его ненавидит. Дело, конечно же, было не в том, что Мия идет на свидание с другим. И уж точно не в том, что Оливера не было на ужине, и они не виделись со вчерашнего вечера. И не в том, что Дил хандрил, распространяя свое настроение повсюду, как болезнь. Виноват был, конечно, снег, который шел не переставая с самой ночи. Мерзкий. Холодный. Мокрый. Разумеется, дело только в нем.
Джеймс вздохнул и со всей силы швырнул мяч вверх. Тот ударился о потолок с глухим стуком и упал обратно, но парень ловко подхватил его, не дав встретиться со своим носом. Кого он обманывает? Снег – точно последнее, что его волнует.
Он повернулся на бок и уставился на распахнутую полку Дила, из которой на пол небрежно вывалилась половина вещей. Внезапно он вспомнил, как однажды нашел в ней записку от Розы. Такую сопливо-милую. Как и положено быть любовным письмам. А потом вдруг на ум пришла совершенно другая записка. Та, что получила Мия. От него. Точнее, как будто от него.