- И, кажется, мы еще слышали что-то, - негромко и неуверенно добавил Малфой.
- Что именно? – спросил профессор, шагая по лестнице. Оливер плавно плыл перед ним, и Джеймс старался не отставать, не отводить глаз и в то же время слушать. Он тоже хотел знать, что случилось. К тому же в нем засела какая-то дебильная, но упрямая мысль, что если он отведет глаза, с Оливером еще что-то случится. Ведь всё было в порядке, пока они были вместе. Но стоило оставить Сноу на несколько дней, и вот итог. Во что он влез, глупый упрямый идиот? Что нашел? Почему не пришел к Джеймсу, не поделился? Кто сделал это с ним?
Альбус и Скорпиус переглянулись. И Малфой ответил:
- Как будто крик. Но мы были далеко, нам могло и показаться.
- Ясно,- коротко ответил Льюис. Он притормозил Оливера палочкой, обошел его, толкнул дверь и вошел в больничное крыло.
- Оставайтесь здесь и не мешайте, - произнес он. Джеймс хотел спорить, протестовать, рваться войти, но Мия сжала его пальцы, удерживая. Это было крепче любых цепей и слов. И дверь захлопнулась, оставив всех четверых в оглушительной ужасающий тишине.
Едва это случилось, Джеймс вырвал свою руку и отошел, пытаясь успокоиться.
- Я должен быть там, - хмуро бросил он в пространство, не обращаясь конкретно ни к кому. Альбус посмотрел на него со вздохом и покачал головой. Мия, тем временем, изучала Скорпиуса и вдруг спросила:
- Что это у тебя?
Джеймс невольно поразился, как уверенно и четко звучал ее голос. Тогда как ему казалось, что еще немного, и его собственный сломается, точно так же, как ломался он сам. Весь. Целиком. Обрушится на пол осколками.
- Книга, - ответил Скорпиус, чуть заикнувшись.
- Она лежала на полу рядом с Оливером, - поддержал друга Альбус. И вот тут Джеймс поднял глаза, впервые за последние минуты ощутив помимо тревоги и страха любопытство.
Может быть, Оливер нашел ответы?
- Дай-ка сюда, - он протянул руку, и Скорпиус без вопросов вручил ему книгу. На лице его отчетливо отразилось облегчение.
Это была самая мерзкая и неприятная вещь, что приходилось держать Джеймсу когда-либо. Странная на ощупь, вызывающая жуткое чувство. Было что-то, что замельтешило в сознании Джеймса, но он не мог это выцепить. Мия возникла рядом. Она даже не дышала, просто смотрела на книгу во все глаза.
Джеймс ухватился за краешек, подавив чувство тошноты, и открыл первую страницу.
- Блеск, - сорвался разочарованный стон с его губ. Да, книга была полна текста, хорошо сохранившегося, несмотря на время. Только вот язык, на котором она была написана, едва ли поддавался расшифровке. Если Оливер и понял что-то, то сказать мог это лишь сам.
И он скажет. С ним всё будет в порядке. Сейчас вот дверь откроется, оттуда выйдет Льюис, улыбнется и позволит им войти. А там Оливер, лежащий на кровати и пытающийся убедить все вокруг, что он в порядке, и не надо ему ни лекарств, ни грелок, ни бинтов.
Несомненно, именно так и будет.
С ним всё будет хорошо.
Черт, он еще не падал на тех камнях из видения.
Джеймс ненавидел себя за эту мысль. А за следующую возненавидел еще сильнее.
Ведь он не видел лица. И падать мог кто угодно со Слизерина. Даже Скорпиус. Или Альбус.
Нет.
Разозленный на себя за то, что даже всего лишь допустил подобную мысль, Джеймс взглянул на брата. Тот мог бы уйти, но стоял здесь и так же ждал, что будет дальше. Словно почувствовав, что на него смотрят, он поднял глаза и вдруг едва заметно улыбнулся. И в этой улыбке было больше поддержки, чем во всех словах мира. Может, чтобы быть братьями, не обязательно вести душевные разговоры и находиться рядом двадцать четыре часа в сутки?
Джеймс понятия не имел, сколько прошло времени. На каком-то этапе ожиданий мимо, шелестя мантиями, прошли директор и профессор Флитвик. Они даже не посмотрели на ожидающих учеников, но по их лицам Джеймс понял, что всё плохо.
И единственное, что мог, это ждать. И собственное бездействие бесило больше всего. Он перелистал книгу от корки до корки в поисках пометок, сносок или хоть чего-то на нормальном языке, но напрасно. Мия как-то странно смотрела на книгу, хмурилась и не решилась взять ее в руки, когда он предложил. Альбус и Скорпиус тихо топтались на месте. Тоже ждали.
Джеймс знал, что не уйдет, даже если ему придется здесь ночевать.
Но не пришлось.
Когда за окном стало темно до черноты, а в коридоры опустился ночной холод, двери больничного крыла распахнулись, выпуская по очереди трех профессоров.
- Если изменений не будет, придется отправить его в больницу Святого Мунго, - проговорила Макгонагал, явно завершая свою длинную фразу, но тут заметила учеников и замолчала.
- Идите, я сам с ними поговорю, - довольно дружелюбно улыбнулся коллегам Льюис. Ни Макгонагал, ни Флитвик не возразили. И Джеймсу показалось, что во взглядах их, брошенных на него прежде, чей уйти, больше жалости, чем недовольства.
- Всё не слишком-то радостно, - произнес Льюис, и голос его звучал ужасно устало. – Ваш друг в коме или чем-то вроде нее. Мы не смогли выяснить, что с ним происходит, потому что не знаем, что произошло. Явно воздействие какой-то очень сильной и темной магии. Но не понятно, какой именно. Его жизненные показатели в норме – сердце, дыхание. Он словно спит, но не может проснуться. При этом его мозг показывает невиданную активность.
- Что это значит? – спросила Мия. И Джеймс был так ей благодарен за это, потому что его собственный голос куда-то пропал. Он все еще переваривал ту первую фразу о том, что всё плохо. Другие слова, да, но смысл-то такой.
- Я бы предположил, что его пытают Круциатус или чем-то подобным, если бы не видел, что он просто без сознания. Он как будто не здесь, но где-то в другом месте или мире, где происходит нечто, - тихо ответил Льюис. И печально вздохнул. – А теперь возвращайтесь к себе. Уже поздно, и мистер Филч будет рад наказать вас, если встретит.
Джеймс и не подумал сдвинуться с места. Он всё думал и думал о том, что услышал. Оливеру больно. Там, в своей голове, ему больно.
- Могу я увидеть его? – хрипло спросил он, поражаясь, как нашел силы вернуть себе голос. Льюис взглянул на него и поджал губы.
- Нет, мистер Поттер. Не сегодня. Знаете, пожалуй, я провожу вас в ваши гостиные. Начнем с Гриффиндора, да?
Джеймс не ответил. Он слышал, что Мия сказала что-то, потом еще Альбус, но даже не пытался разбирать слов. И когда все пошли, просто отправился следом, всеми фибрами души чувствуя, что должен остаться.
Он не запомнил ни дорогу до гостиной, ни прощания со слизеринцами и их деканом. И очнулся только оказавшись в шумной переполненной гостиной. И им тотчас овладела такая ненависть, что хотелось швырнуть проклятую книгу, что он все еще держал в руках, куда-нибудь в огонь, перевернуть все столы, разбросать все вещи, что лежали на них, расколотить зеркала и окна, просто чтобы услышать звон и грохот, чтобы эти звуки заглушили смех, который не должен был звучать сейчас, когда Оливер умирал внизу.
Но Мия снова взяла его за руку и молча повела куда-то, не давая сорваться. Он едва заметил в толпе встревоженные лица Розы и Дила, но знал, что не сможет рассказать им, пережить все это еще раз. И Мия не остановилась, повела его дальше.
В следующий раз он пришел в себя уже в своей спальне. Он сидел на кровати, Мия стояла напротив и смотрела на него сверху вниз.
- Тебе нужно отдохнуть, Джеймс, - раздался ее голос, словно из тумана. Четкий, уверенный, почти властный. – Поспи, ладно? Я сама все объясню Розе и Дилу. А ты просто поспи. Станет легче.
«Нет, - хотел возразить Джеймс. – Не станет».
Мия легонько надавила на его плечо, и он сам словно кукла завалился на бок, все еще прижимая к себе книгу. Девушка аккуратно вытащила из-под него одеяло и накрыла его сверху до самого подбородка.
- Спи, Джеймс, - наклонившись, приказала она.
Но Джеймс не мог уснуть. Он лежал в темноте и слушал собственное дыхание. И все ждал, что сейчас сюда ворвется Дил, или Роза, или кто-то из его соседей, чтобы он смог наорать на них от души и швырнуть что-нибудь. Но никто не пришел. И это вызывало разочарование.