- Значит, это не свидание, - медленно и четко произнесла Мия. И Джеймс все-таки посмотрел на нее.
И от внезапно пришедшей в голову мысли ему стало горько – он подвел Мию. Увел ее у другого парня, обещал показать, что такое счастье, обещал ей настоящее свидание в эту субботу. А теперь не мог. Он просто не мог и не знал, как об этом сказать.
- Это ничего, - будто прочитала его мысли Мия. – В другой раз.
Наверное, стоило сказать «прости». Но даже на это Джеймс не был способен. Тем временем, Мия поднялась со своего кресла и подошла к нему. И Джеймсу так захотелось вскочить, обнять ее, уткнуться в ее шею носом, чтобы просто ощущать тепло и нежность. Растаять в ее руках. Но он остался на месте. Мия опустилась на подлокотник его кресла, и Поттер так некстати вспомнил, как сотню раз видел со стороны такое у Розы и Дила. Эти двое просто обожали садиться на подлокотники кресел друг друга, потом всегда начинали обниматься или поглаживать волосы. Сделает ли Мия так же? Джеймс едва сдержался, чтобы первым не потянуться навстречу ее ласкам. Но Мия просто сидела, выпрямив спину, и смотрела на него.
- Что происходит, Джеймс? – тихо спросила она. Джеймс сглотнул и заставил себя не отвести глаза. Не сейчас.
- Оливер в больнице, ты ведь знаешь, - хрипло ответил он. Мия лишь качнула головой, и пушистые волосы шелохнулись. Джеймсу захотелось протянуть руку и провести по ним, ощутить их мягкость на своих пальцах.
- Я не об этом, - вздохнула девушка. – Что с тобой происходит?
Джеймс растерялся. Мысли запутались в голове. Он не мог сказать ничего. Пожалуйста, не проси, Мия. Какие тут можно было подобрать слова? Да и знал ли он сам? Потому что действительным ответом был тот же, что и на предыдущий вопрос. Оливер в больнице, и это то, что происходило с Джеймсом. Как бы странно это ни звучало.
- Ничего, - ответил он, не придумав ничего лучше, и заставил себя улыбнуться.
- У тебя снова был кошмар? – не отставала девушка, что, вообще-то, было не совсем в ее стиле. Но ведь оба они еще только привыкали к тому факту, что стали парой. И что между ними теперь что-то менялось.
- Нет, - поспешно ответил Джеймс. Ему ничего не снилось. Зато просыпался он едва ли не каждый час от каких-то спутанных смутных чувств и давления в груди. Так что, может, если бы его спросили, он бы предпочел кошмар.
- Ладно, - поверила Мия. И больше Джеймс не мог выдержать. Он протянул к ней руку, и девушка не отдернулась, не отскочила и не ударила его. Привыкла. Доверилась. И это было лучшее. Джеймс провел ладонью по ее мягким волосам, скользнул по шее, а потом взял ее руку, переплетая их пальцы.
Пожалуйста, побудь со мной, читалось в этом жесте. Джеймс не хотел оставаться один. Его бесила собственная неопределенность. Это как качели – он то хотел остаться один, то боялся этого, то становился тихим и усталым, то рычал на всех. Не менялось только одно – прожигающая душу злость.
Мия подняла их сцепленные руки к лицу и вдруг поцеловала его пальцы. И в этом мягком быстром движении Джеймс услышал – я с тобой.
***
В воскресенье Джеймс был полон решимости прорваться в больничный блок. Он устал, незнание выматывало его. Вчерашний день в Хогсмиде оказался полным провалом. Он вытащил друзей в «Три метлы», старался развеселить, хотя самому ему хотелось рычать от бессилия и тревоги. Дил пытался наладить отношения с Розой, но та отмалчивалась, отчего Джексон все сильнее и сильнее впадал в печаль. Мия смотрела на всех проходящих мимо как на врагов народа и едва ли участвовала в разговорах. Так что в итоге Джеймс заорал, что его всё достало, схватил мантию, висевшую на спинке стула, и ушел, не забыв громко хлопнуть дверью. Уже позже, вечером, когда он остыл, то десять раз обругал себя истеричкой и придурком, но сделанного это не отменяло. Мия отыскала его на трибунах на поле для квиддича через несколько часов. Она просто подошла, села рядом и попросила рассказать что-нибудь об игре. И это сделало свое дело. О том, что случилось в Хогсмиде, они не вспоминали. А когда стало совсем холодно, и его губы посинели от бесконечных рассказов, Мия впервые поцеловала его сама, первой. Чтобы согреть.
Дверь в больничное крыло была закрыта, и Джеймс принялся стучать что есть силы. Сегодня никто не заставит его уйти. Он должен знать, что происходит, иначе это просто сведет его с ума. К тому же, в нем теплилась слабая надежда, что Оливер очнется, если он придет. Ведь проснулся же Сноу, услышав голос Розы, как бы ни было неприятно это осознавать. Может, и ему удастся вернуть друга хоть на чуть-чуть. Просто чтобы увидеть его глаза и улыбку. Увидеть его живым.
Никто не открывал, и Джеймс зло дернул ручку, ни на что не надеясь. Но внезапно дверь поддалась. И желудок внутри радостно подпрыгнул. Если больничное крыло не заперто, значит, Оливеру стало лучше, и его теперь можно навещать. Идиот, нужно было первым делом проверить дверь, а не начинать молотить в нее с убеждением, что она заперта.
Улыбка сама собой начала зарождаться, растягивая губы в стороны. И всё внутри замерло в ожидании встречи. Решительно и торопливо Джеймс шагнул внутрь и бросился вперед. Взгляд его скользил от кровати к кровати, но не находил того, кого искал.
- Мистер Поттер?
Мадам Помфри выскользнула из своего закутка, на ходу вытирая полотенцем руки.
- Что вы здесь делаете? – деловым тоном спросила женщина. – Вы заболели? Получили травму или ранение?
Джеймс еще раз окинул взглядом пустое больничное крыло, и от разочарования желудок скрутило почти до физической боли. Он едва удержал в себе стон. Это всё только кажется. Это лишь игра воображения. Эта боль не настоящая, она в его голове.
- А где… – тихий кашель, - где Оливер?
Джеймс вдруг ощутил себя маленьким мальчиком, потерявшимся в огромном лесу. Ему было страшно до холода в груди. Казалось, что там, за деревьями, кто-то ходит. Он не знал, где родители или дяди и тети, где дом. Он просто убежал, разозлившись на Фреда и Доминик. И теперь в опускающихся на лес сумерках ждал, что кто-то его найдет.
Как никогда прежде он ощутил себя Джимми. Не тем Джимми, которого ненавидел в себе, но тем, которым был для Оливера.
В тот летний день в лесу, когда Джеймс убежал, он жутко испугался. И тогда, когда ему стало уже совсем невыносимо, что он заплакал, среди деревьев раздался крик «Джимми»! И Фред Уизли нашел его, в соплях и слезах, и обнял.
Но сейчас Джеймс был один. И это был не лес, а всего лишь больничный блок. И здесь не было того, кто мог бы позвать его «Джимми».
Черт, когда он успел снова стать таким сопливым?
- Ааа, мистер Сноу, - вздохнула мадам Помфри. И ее деловой тон вдруг превратился в печальный. - Сегодня ночью его переправили в больницу Святого Мунго.
- Что? Почему? Ему стало хуже?
Сердце заколотилось так, словно планировало вырваться из груди в буквальном смысле, продолбив в ней дырку, и ринуться на захват мира.
- Нет, - вздохнула женщина. – Но и лучше тоже. Я не знаю, что с ним. Надеюсь, в больнице ему сумеют помочь.
Возросшая тревога в груди соперничала с внезапно возникшим возмущением. И когда, интересно, ему собирались об этом рассказать? Не зайди он сюда, так бы и не узнал ничего, да?
- Спасибо, - промямлил он. И развернулся к выходу. – До свидания.
Он ощущал себя потерянно. Медленно добрел до гостиной и остановился на пороге. Глаза его сразу же отыскали друзей. Дил и Роза сидели рядышком. Но весь их видит был яркой иллюстрацией фразы «рядом не значит вместе». Уизли склонилась на книгами так низко, что волосы закрывали ее лицо. Дил грустил над разложенным на столике пергаментом и каждые тридцать секунд бросал на девушку тихие взгляды. Джеймс повертел головой, надеясь увидеть Мию, но Грейс здесь не было. Либо она вышла прогуляться, либо отдыхала от общества в своей спальне.
Джеймс поднялся к себе, натянул теплую мантию и снова вышел. Он не знал, куда и зачем собирался идти, просто ему хотелось вырваться из замка, чьи стены внезапно начали смыкаться и давить на него.
По пути ему встретился только Джонни Смит в компании других когтевранцев. Чтобы избежать с ними встречи, Джеймс свернул в другой коридор, выбрав более длинный путь.