На улице было прохладно и свежо. Солнца не было, но оно все равно ощущалось за плотным слоем серых облаков. Джеймс поднял голову и несколько мгновений просто смотрел на них.
Глупо.
Остановившись на нижней ступеньке, Джеймс опустил взгляд и осмотрел округу. И внезапно среди ровного белого пейзажа он заметил одинокую черную фигуру, застывшую над гробницей Дамблдора.
Пробираясь через снег, Джеймс ринулся туда.
Это оказался Альбус. Странно, что один. Он стоял, подняв воротник мантии и обмотав шею слизеринским шарфом. Руки были спрятаны в карманы, голова опущена. И на темных волосах кое-где белели снежинки, хотя снегопад уже давно прекратился. Он услышал чужие шаги и, оглянувшись, смерил Джеймса длинным усталым взглядом.
- Привет, - тихо поздоровался Альбус и вновь устремил глаза на белое надгробие с вырезанными в нем буквами. Джеймс остановился рядом с братом и тоже уставился на могилу.
Мыслей в голове не было, и это было по-странному хорошо. Спокойно.
Так они и стояли в тишине. И Джеймс понятия не имел, что сейчас творится в голове у младшего брата. Может быть, так же как и у него, ничего.
Но всё же. Должна быть причина. Что-то важное. Личное.
Наконец, Джеймс решился спросить:
- Ты чего здесь?
Ему не хотелось говорить громко среди этой тихой белой тишины, и его голос прозвучал тихо и ровно.
- Люблю иногда приходить сюда, - ответил Ал с какой-то печалью в голосе, не отрывая от гробницы взгляда. – Просто стою и думаю.
- О чем?
Альбус промолчал. Джеймс покосился на него и заметил, как покраснел у брата кончик носа. Должно быть, он стоит здесь уже не один час, в полном одиночестве. И думает, думает, думает.
- Ал, что случилось? – переформулировал свой вопрос Джеймс. Он не хотел быть навязчивым, но должен был помочь, если это в его силах. Такой уж у него характер. И как бы не было плохо самому, он будет стараться ради других – Лили, Дила, Ала, Розы, тех, кто ему дороги. – Ты поссорился со Скорпиусом?
Джеймс совсем не знал младшего Малфоя, хотя о его отце многое слышал, и далеко не всё было хорошим. Но он знал, что Альбус сильно привязан к Скорпиусу, и никогда ничего не говорил по этому поводу, потому что каждый имеет право дружить с кем захочет. К тому же, тот блондинистый парнишка казался нормальным и приветливым.
Альбус неопределенно дернул головой, что в равной степени могло означать как «да», так и «нет». Джеймс не понял. Переспрашивать ему не хотелось.
- Ты можешь рассказать мне, знаешь ли, - просто подметил он. Надеясь, что это подтолкнет брата к рассказу. Но Альбус внезапно фыркнул и посмотрел в его глаза с неясной печалью.
- С каких пор? – губы его сломались какой-то горькой усмешкой. – Мы с тобой никогда не разговаривали.
Джеймс хотел возразить, но вовремя удержался. Он понимал, что речь сейчас идет вовсе не о спорах про квиддич, беседах про родственников или шутках дома. Нет. О чём-то другом. Более важном.
Альбус, тем временем, отвел взгляд и поежился.
- Тебе всегда была ближе Лили, - негромко выдохнул он. И Джеймсу послышался укор в его голосе.
- А тебе – Роза, - как бы в собственное оправданье произнес он. – Поговори хотя бы с ней. Или… со мной. Может, раз мы не говорили прежде, нам пора начать?
В последнем вопросе прозвучала неуверенность. Джеймс не знал, почему вдруг так внезапно захотел духовной близости с младшим братом. Может, не потому, что так уж страстно желал узнать о его проблемах, но потому, что хотел поделиться своими?
- Мы же братья, Альбус…
- Да? – пронзительные зеленые глаза, точь-в-точь как у отца, уставились на Джеймса. – И что с того?
Удивление вперемешку с обидой вспыхнуло в груди.
- Что значит – и что с того? Ты мой младший брат, и я беспокоюсь о тебе.
- Да. Верно. Я знаю. Но сейчас тебе стоит беспокоиться о себе.
- О чем ты?
Альбус тихо вздохнул, искривив губы в незнакомой печальной полуухмылке, видимо, свойственной всем слизеринцам, и отвел взгляд, уставившись на гробницу. Джеймс продолжал наблюдать за ним, не понимая, но где-то в глубине души зная, о чем речь. И белая холодная зима опустилась не только снаружи, но и внутри, сковав серебряным инеем сердце.
- Ладно, Джеймс, - слабо улыбнулся Альбус, разбивая повисшую в воздухе неловкую тишину. И отвернулся от гробницы. – Пойду в школу.
Джеймс ничего не сказал, и даже не взглянул в след уходящему младшему брату. Теперь он принял на себя роль молчаливого наблюдателя белой гробницы. Часового. И в душе его разрасталась, подобно охватывающему тело вирусу, тоска. То ли от близости могилы, то ли от собственного одиночества.
И Джеймс вдруг ясно осознал, как остро нуждался в том, чтобы с кем-нибудь поговорить о том, что его мучило уже не один день. И Ал был для этой роли подходящей фигурой. Потому что с кем еще Джеймс мог поговорить об Оливере и том, что с ним произошло? Однокурсники-гриффиндорцы не разделят его волнений о каком-то слизеринце. Дил сразу надуется и начнет сыпать грубостями в отношение Сноу. Да и не был никогда Дил тем, с кем хотелось говорить о подобном. Выслушать самого Джексона – всегда пожалуйста, но изливать ему душу самому? Нет. Это не то, никогда не было тем. Ну, а Роза и так слишком раздавлена произошедшим, того и гляди ударится в слезы, разговор об Оливере точно ее добьет. Да и не хотел Джеймс говорить о нем с ней. Только не с ней. Ещё была Мия. И юноша жалел, что сейчас она не рядом. Пусть и знал, что ей тоже не сумел бы объяснить всего, что происходило. И не стал бы.
***
- Это оно?! – громкий возглас Розы заставил нескольких сидящих поблизости учеников оглянуться в их сторону, а Джеймса раздраженно зашипеть, призывая кузину держать себя в руках. Хотя ему самому это было трудно. Рыжая как всполохи костра сова прилетела сегодня утром и опустилась на его плечо так внезапно, что он разлил сок. Но это не было важно ни капли, потому что Джеймс знал эту птицу. Он видел ее с Оливером.
- Да, - кивнул Поттер, сжимая в кулаке сложенный лист бумаги. И второй рукой провел по перышкам совы. Та, моргнув, сорвалась с его плеча и взмыла вверх.
Сердце стучало в висках, когда Джеймс разворачивал листок. И был просто рад тому, что пальцы его не дрожали. Дил, сидевший сбоку, сразу же прильнул к нему, дыша в ухо. Мия и Роза по другую сторону стола синхронно наклонились вперед.
Письмо от дедушки Оливера. Оно пришло. Наконец-то пришло. Ребята ждали ответа с субботы, а сегодня был уже вторник. И вот оно здесь.
- Читай, - прошептала Мия. И Джеймс так и сделал, тихо-тихо, чтобы слышали лишь они четверо.
- «Добрый день, мистер Поттер. В первую очередь, благодарю вас за то, что известили меня о случившемся. Вчера я также беседовал со своим сыном о произошедшем. Из вашего письма я понял, что Оливер не прекратил свои игры в детектива и, вероятно, вовлек вас. У меня есть некоторые мысли по поводу вашего рассказа и его слов, но прежде мне бы хотелось взглянуть на книгу, о которой вы упомянули в письме. Насколько я знаю, вы проживаете в башне Гриффиндора. По моим расчетам, это письмо вы получите во вторник, а ночью на среду я буду ожидать вас около камина в гостиной вашего факультета. Приходите в два часа и будьте один. С уважением, Мэтью Сноу».
Джеймс закончил читать и вдруг осознал, что запыхался. Друзья молчали. Он еще раз пробежался глазами по строчкам, чуть шевеля губами при чтении. Впитывая каждое слово и весь их смысл.
- А он мастер слова, как и внучок, - буркнул Дил, и звучало это совсем не как комплимент. Действительно, текст был написан слишком витиевато. Но суть была одна. Мэтью Сноу не слишком-то встревожен. И сегодня ночью Джеймс узнает, почему. Это обнадеживало. Это была первая хорошая новость за те дни, что Оливер провел без сознания. Это придало Джеймсу сил, чтобы идти на занятия, как ни в чем не бывало. Тем более что вторым уроком его ждала встреча с Эджком. И когда профессор вернула ему его предыдущую работу с жирным «О», он не почувствовал совершенно ничего.