В красивом холле с развешанными по стенам плакатами и портретами волшебников, сновали туда-сюда целители в лимонно-желтых халатах. На их фоне отчетливо выделялись посетители в обычных черным мантиях. Роза встала в очередь к стойке, за которой стояла пухлая волшебница и подсказывала, куда идти, сразу за своей мамой. В спину ей тяжело пыхтел Джеймс.
- Кажется, мой сын отравился каким-то зельем, - вздыхала невысокая полноватая тетушка. Парень за ее спиной лишь энергично кивал головой. По его ужасно бледному лицу стекали крупные капли пота.
- Чем именно, можете сказать? – без особого интереса спросила девушка за стойкой.
- В том-то и дело – он не может произнести ни слова.
- Четвертый этаж, найдите…
Роза отвлеклась от разговора, и слова тотчас перестали существовать. Ох, если бы с такой же легкостью она могла выкинуть из головы и собственные чувства. Но она бы не стала этого делать, нет. Ей не хотелось забывать Оливера. Не смотря на всю боль и страх, было нечто, что согревало ее сердце. Тот поцелуй. Словно яркий огонь в груди. Упавшая в ладони звезда. И Роза не даст ей потухнуть. А когда Оливер вернется, она поцелует его сама. И он поверит ее чувствам.
Это будет настоящий Оливер. Не тот, странный и неправильный, что очнулся в больничном крыле. Нет. Когда Роза поцелует этого Оливера, его глаза вспыхнут, а губы растянутся ухмылкой.
Пожалуйста, пусть так и будет.
Толчок Джеймса в спину вернул Розу в реальность. Она сделала несколько торопливых шагов вперед, поняв, что очередь успела продвинуться, и принялась разглядывать висевший слева портрет. Приятная на вид пожилая женщина с длинными локонами цвета луны и теплыми глазами, словно отражавшими бархатный свет. И лицо ее словно было озарено заботой и любовью к каждому. Наверное, так и должны выглядеть целители. Потому что так выглядят хорошие люди.
- Прошу, просто скажите мне! – звонкий голос был полон отчаяния, разбивавшего мир на кусочки. Роза повернула голову к стойке.
Дама со своим сыном уже давно ушла, и сейчас там стояла стройная блондинка в черной магловской кожанке и с таким же черным мотоциклетным шлемом под мышкой.
- Мисс… – в голосе ведуньи за стойкой сквозили нотки раздражения.
- Бэйл, - подсказала девушка.
- Мисс Бэйл, повторю еще раз, информация о пациентах закрытого блока строго конфиденциальна и может предъявляться лишь родственникам, коим вы не являетесь.
- Я же не прошу впустить меня, только скажите, есть ли кто-то подходящий под описание…
- Без разрешения не могу, - ведунья цокнула языком. – Мисс Бэйл, не задерживайте очередь.
«Вот именно», - мрачно поддакнула Роза. Потому что только сейчас заметила, что ее маму от стойки отделяла лишь эта девушка. И ей было совершенно все равно, что за проблемы привели эту блондинку в столь отчаянный вид, потому что ей просто хотелось скорее увидеть Оливера, и ничто больше ее не волновало.
Девушка громко фыркнула, резко развернулась и ринулась к выходу, по пути налетев на Джеймса. Роза оглянулась, но ни блондинка, ни Поттер этого столкновения даже не заметили. Удивительно, каким притихшим и непохожим на себя стал юноша. Взгляд его казался отсутствующим, будто он тоже был не здесь. Словно отправился вслед за Оливером в тот мир, чтобы вернуть своего друга домой.
Со вздохом Роза отвернулась. Ее мама уже разговаривала с колдуньей. А потом улыбнулась и отошла в сторону, поманив остальных за собой.
- Нам на пятый этаж, - произнесла миссис Уизли прежде, чем кто-то успел задать вопрос.
- Недуги от заклятий? – голос Мии скрипел от длительного молчания. Миссис Уизли кивнула.
- Кажется, они не знают, что с ним, а эта версия наиболее вероятна.
Весь путь до пятого этажа прошел в напряженном молчании. Розе хотелось бежать. И кричать. И плакать. И Бог знает что еще, но она заставила себя идти ровно, выпрямив спину и едва дыша. С каждым шагом сердце ее замирало. А губы вдруг начали дрожать, но не от гримасы боли, а от желания растянуться в улыбку, такого странного и нелогичного. И Роза изо всех сил сдерживала себя, потому что это было бы чрезвычайно глупо, начни она сейчас улыбаться.
Может, это потому, что в глубине души она надеялась, что Оливер снова очнется, когда она придет к нему. Что, возможно, между ними существует особая связь, способная вытащить его из тьмы.
- Когда мы навестим папу в следующий раз? – пискнула проходившая навстречу маленькая девочка с большой куклой в руках.
- Завтра я на работе, но послезавтра мы придем снова, - ответила державшая ее за руку женщина. – Давай, Сэнди, нужно успеть отвести тебя к бабушке, пока у меня обед.
Они прошли, а Розу вдруг охватило жгучее ясное желание – взять за руку свою маму. И чтобы удержаться, она сжала ладони в кулаки. Дил, шагавший рядом, заметил это движение, но ничего не сказал. Это уже стало привычным. Так продолжалось всю прошлую неделю. Дилан всегда был рядом с Розой, смотрел на нее грустными, несчастными глазами, но молчал. Ничего не спрашивал, не спорил, не кричал. И Роза была рада этому. Потому что оба они знали правду – когда они поговорят, всё закончится. Их разговор завершит их отношения. Дил молчал, словно еще надеялся на что-то. А Роза просто не могла думать ни о чем, кроме Оливера. И выяснять отношения ей вовсе не хотелось. Пусть формально они с Дилом еще были парой, для себя она уже всё решила. Сделала свой выбор. И это был совсем не Джексон.
Единственное, что она хотела сказать ему, это «прости». Чистое, искреннее, настоящее. Он заслужил это. Потому что хороший. Потому что всё ещё влюблен в неё. И ей, правда, до слез жаль их отношений. Но сердце ее теперь принадлежит другому. И с этим ничего не поделать. Просто так бывает. Просто это случилось, и всё.
На пятом этаже их встретил целитель-стажер, чтобы проводить к нужной палате. Она находилась в отделении для пациентов с длительным пребыванием, и Розе не хотелось думать, почему Оливера положили именно сюда.
Миссис Уизли оставила ребят около дверей, тактично решив не мешать, и сообщила, что выпьет кофе в буфете, пока они навещают друга. Роза с благодарностью улыбнулась своей маме. Поразительно, как та всё понимала, даже ничего не зная.
Палата оказалась просторной и полной солнечного света, льющегося из широких окон, едва прикрытых прозрачными занавесками. На ближайшей к двери кровати сидела женщина с кудряшками и читала книгу. Выглядела она вполне нормально, и что с ней не так, невозможно было сказать по одному только взгляду. Следующую постель занимал спящий мужчина, и Роза только сейчас вспомнила, что еще утро, и некоторые предпочитают не вставать слишком рано. Третья кровать пустовала, хотя множество личных вещей вокруг нее – от фото в рамке на тумбочке, до носков на полу – говорило, что у неё тоже есть хозяин. На четвертой кровати, самой дальней, у стены, лежал Оливер.
На секунду Роза остановилась, словно налетела на невидимую стену. Даже дыхание сбилось. А потом, не теряя ни мгновенья, направилась туда. К Оливеру. И всё это до странности напомнило ей тот визит в больничный блок. Крайняя кровать, тишина, давящая на уши, биение собственного взволнованного сердца.
Он выглядел так же, как и в тот раз. Как всегда. Немного бледный, очерченные скулы, сжатые губы. Длинные ресницы отбрасывали тени, грудь медленно поднималась и опускалась от ровного дыхания. Руки лежали поверх покрывала, но были абсолютно расслаблены. Как у спящего. Только Оливер не спал.
Роза была уверена, что разрыдается, когда увидит его. Но нет. Глаза зажгло, и она провела по ним ладонью, но слез не было. Только тупая боль в груди. Физическая. Не просто эмоции.
- Привет, Оливер, - негромко поздоровалась Роза и осторожно присела на край кровати.
Ей хотелось говорить и говорить, чтобы он услышал, чтобы знал, что ему есть к кому возвращаться. Чтобы открыл глаза и улыбнулся.
«Ты мое чудо».
Он сказал так.
И она верила. И она хотела кричать в ответ: «А ты мое! Только вернись!»