- Мы волнуемся, как ты, - продолжила Роза. Сердце закололо. И Оливер не ответил. Неподвижный, тихий. Словно статуя. Прекрасный.
Мия молча подошла и остановилась у изголовья, скрестив на груди руки. Поджав губы и нахмурив брови, она всматривалась в лицо Оливера так пристально, словно надеялась одним взглядом проникнуть в его голову и узнать, что там происходит. Честно, Роза бы предпочла, чтобы Мия так не смотрела на Оливера. Потому что, сейчас она призналась в этом себе, её немного раздражала та странная связь между Грейс и Сноу. И да, Роза ревновала. Совсем чуть-чуть. Наверное, как и Джеймс.
Кстати, о нём.
Роза завертела головой, удивленная, почему не видит брата. Он так сильно рвался в больницу, это вовсе была его идея. И где он теперь? Дил оказался сразу за спиной девушки, а вот кузена не было видно. Чуть наклонившись вперед, Роза выглянула из-за спины Джексона и сразу заметила того, кого потеряла.
Сердце ее в который раз сжалось.
Джеймс так и остался стоять в дверях, будто не был в силах сделать еще хоть шаг. И смотрел, смотрел, смотрел. Не отрываясь. Почти не мигая. Смотрел в их сторону, но, без сомнений, видел только Оливера. И в его карих глазах даже на расстоянии была заметна разверзнувшаяся там пропасть.
И это оказалось невозможно больно.
Губы дрогнули, и первая слезинка скатилась по щеке Розы. Быстро смахнув ее пальцами, она снова повернулась к Оливеру и, не задумываясь, протянула руку и сжала его ладонь. По-прежнему холодная. Как и тогда.
- Пожалуйста, Оливер, - выдохнула Роза. И всхлипнула, не сдержалась. – Пожалуйста, проснись. Мы не знаем, что нам теперь делать. Если ты слышишь меня, то очнись. Не оставайся там, где ты сейчас. Даже если там лучше, даже если ты там счастлив, вернись.
И теперь уже ничто не могло остановить слёзы. Да Роза и не пыталась. И ей было все равно, что Дил видит это, что это заставляет его страдать. Но у нее не было сил держаться. Она так устала, она просто хотела быть маленькой, слабой и напуганной. Чтобы кто-то другой, не она, говорил, что всё будет хорошо.
- Оливер, - вдруг произнесла Мия, и Роза взглянула на Грейс. Та смотрела на лежащего без движения слизеринца, и выражение скорби тенью легло на ее глаза.
«Она ведь тоже его любит, - вдруг подумала Роза. – Мия тоже скучает по Оливеру. Он её лучший друг здесь, в школе. А может, и в жизни. Конечно, ей тоже его не хватает. И ей больно».
И впервые за всё время Роза прониклась симпатией к Мие. Потому что отчетливо увидела, что если это и была любовь, то не та, не такая. Такая любовь у Оливера с Розой, а у Мии с Джеймсом. А это – то, что существовало между Сноу и Грейс – это нечто другое. То, к чему не стоит ревновать.
- Ты ведь слышишь, - продолжила Мия. И ладонь ее внезапно опустилась на подушку, совсем рядом с головой Оливера. Будто девушка хотела положить руку ему на лоб, или прикоснуться к волосам, но не смогла. Не решилась.
- Мия? – позвала её Роза. Но Грейс проигнорировала это. А может, правда, не расслышала.
- А раз слышишь, то знай, что ты должен вернуться, - выдохнула Мия. – Может, тебе не хочется, и тебя пугает то, что ты узнал. Но ты нужен здесь. Я знаю, как иногда хочется сдаться. Но ты не сделаешь этого. Слышишь? Не сделаешь.
Слова оборвались. Мия замерла, прикрыв глаза. Губы ее сжались, будто она пыталась удержать в себе продолжение своей речи, сказать что-то лишнее. Роза моргнула. На миг ей показалось, что сейчас она видела – слышала – нечто важное. Но она была так эмоционально истощена, что не могла даже анализировать. Лишь нежно провела пальцами по ладони Оливера в своей руке.
«Ты же очнулся в тот раз. Что-то же заставило тебя тогда вернуться, что-то позволило вырваться, оказалось сильнее магии. Я не понимаю, что именно. Я думала, это мой голос. Или я сама. Но, кажется… Я не знаю, Оливер. Что мне сделать еще, чтобы вернуть тебя?»
Роза снова всхлипнула. У неё всегда были ответы на все вопросы. А если не было, то она знала, где их искать. Но сейчас, в самой важной ситуации, она не имела ни малейшего понятия, что ей делать. И это было чертовски больно.
***
Джеймс так и не подошел.
Не смог.
Он пытался заставить себя сделать хоть шаг, но ноги словно приросли к полу. Будто на него наложили обездвиживающее заклятье. Заставившее его стать статуей.
Ему казалось, что он стоит на краю обрыва, и если сделает этот шаг вперед, то упадет. Вниз, вниз, вниз. И нет никого, кто поймал бы его. И когда он достигнет дна, то разобьется. Теперь уже окончательно.
Джеймс не мог подойти. И в то же время это было тем, что он желал сильнее всего. Дил, Роза и Мия практически полностью заслонили от него Оливера. А Джеймс просто хотел увидеть, что тот дышит. Что он жив. Может, тогда эти невидимые обручи, сжимающие грудь, немного ослабнут, и ему станет легче дышать. Не так больно.
- Позвольте, молодой человек. Тиберий, проходи, проходи.
Ласковый женский голос за спиной заставил Джеймса вздрогнуть от неожиданности и отшатнуться.
В палату вошла добродушная на вид целительница, ведущая за собой за руку совершенно серого мужчину в белой пижаме. Джеймс торопливо попятился, отступая к друзьям. Он чувствовал, как обернулись на голос Дил и Мия, но сам не взглянул на них. Потому что это бы значило, увидеть Оливера.
О Боже, это ведь значит увидеть Оливера!
Позабыв о человеке в пижаме и целительнице, Джеймс крутанулся на месте, чуть не врезался в Дила и застыл, едва взгляд его нашел Оливера.
Мир не замер и не взорвался, а сердце не остановилось. Джеймс смотрел и всё, что он видел, это своего друга, такого, каким тот был всегда. Чуть бледнее, чем обычно, но это всё ещё был Оливер. Настоящий. Живой. И этого было более чем достаточно. На самом деле, это было всем. Единственным, что сейчас имело значение.
Джеймс отвел взгляд от лица, осмотрел руки, прикрытую одеялом грудь, прикроватную тумбочку (в отличие от других пациентов, у Оливера на ней ничего не было). Затем глаза его остановились на табличке, висевшей над кроватью на стене «О.Р.Сноу». И Джеймс ощутил укол любопытства. «Р». Интересно, какое второе имя Оливера? Нужно будет спросить, как только тот очнется. В том, что это случится, Джеймс не сомневался. И пусть даже Мэтью Сноу не был уверен, плевать. Если Джеймс хоть немного знал Оливера, то не ошибается. Слизеринец вернется. Этот умник никогда не выбирал легких путей. И когда он снова будет в строю, Джеймс сделает всё, чтобы помочь ему разобраться с тем, что происходит сейчас. Что бы ни было. И чего бы это ни стоило.
Он слышал, как что-то говорили Роза и Мия, обращаясь к Оливеру. Но сам он знал, что не смог бы выдавить и слова. Не будь их всех здесь, он бы, наверное, болтал не затыкаясь. Но сейчас он боялся, что начнет говорить и не сможет остановиться. И тогда все узнают, услышат…
- Нам не пора? – промямлил Дил, переминаясь с ноги на ногу. Наверное, ему одному здесь нечего было делать. Джеймс знал, что друг пошел только из-за Розы. Потому что все еще держался за тонущий корабль их отношений.
Роза шмыгнула носом и наклонила голову, закрыв лицо волосами. Плакала. Конечно, плакала. И пыталась это скрыть. Но здесь никого не обманешь. Будь Джеймс девчонкой, он бы, скорее всего, тоже рыдал. Какое счастье, что это не так, и он это он.
- Да, пора, - согласилась Мия. Джеймс поднял голову, и их взгляды встретились. И по этим зеленым глазам было совершенно невозможно понять, о чем думала девушка в эти минуты. Джеймс бы хотел знать. Не потому, что ревновал, ведь он действительно не ревновал ее к Оливеру, больше нет, но потому, что порой ему казалось, что он совсем не знает Мию, и ему так сильно хотелось это исправить.
А еще – взять ее за руку прямо сейчас.
Но Мия не любила всех этих нежностей и прикосновений без надобности. Хотя в последние дни, когда Джеймса тянуло обниматься, чтобы скрыть свою грусть и боль, она всегда позволяла ему обвивать себя руками и прятать лицо на своем плече. Словно знала, как отчаянно он в этом нуждался. И он был так благодарен ей за эту поддержку.
Взгляд Джеймса продержал контакт с взглядом Мии лишь пару мгновений. И вновь опустился вниз, к Оливеру. Если бы только был шанс ему помочь, хоть какой-нибудь. Любая мелочь. Если бы только…