Наступила уже среда, а информации о состоянии Оливера не прибавилось. Каким-то чудом (наверняка, нытьем, упрямством и жалобными глазками) Джеймсу удалось вытянуть новости из мадам Пинс о том, что слизеринец до сих пор лежал в больнице, и целители пытались разобраться, что с ним вообще было. Роза отправила ему письмо, но ответа не получила. Кажется, Джеймс сделал то же самое, потому что к утру среды его оптимизм заметно поугас.
- Больше не удалось найти символов? – поинтересовалась за обедом Роза. Кузен покачал головой.
- Неа. Теперь уже после каникул.
Кто бы мог подумать в начале года, что всё это растянется на следующий семестр. Кто из них вообще в сентябре мог представить, что к Рождеству их ждёт нечто подобное? Что Джеймс будет сходить с ума из-за того, что парень со Слизерина впадёт в кому. Что Роза будет влюблена в этого самого парня. Что новенькая Грейс станет их подругой и первой девушкой Поттера, который до этого чуть не блевал от чужих отношений. И что все они будут искать невидимого убийцу в капюшоне, желающего освободить тысячелетнюю Тьму.
Их абсолютно простая подростковая жизнь в одночасье стала чем-то иным.
Роза вздохнула и посмотрела на Дила, уплетавшего рыбу. Им нужно было поговорить. На самом деле. Давно пора. Но он не хотел, а Роза не могла решиться. Но теперь она видела ясно, что у их отношений больше нет будущего. Только прошлое. И она знала, что Дил тоже это понимает. Просто не желает ее отпускать. Но время пришло.
Оставалось лишь найти подходящий момент. А это оказалось так сложно. Праздничный ужин должен был состояться вечером в пятницу, а в субботу утром поезд отвезет их в Лондон. За то недолгое время, что осталось от этого семестра, нужно было выделить минут двадцать, чтобы поговорить. Хороший же подарок Роза устроит Дилу. Но разве будет лучше хоть кому-то, если она останется?
- Роза, а ты и Дил собираетесь встречаться на каникулах? – полюбопытствовала Мэри перед сном. Роза, заплетавшая косу на ночь, молча посмотрела на подругу в зеркало.
- Нет.
Она не знала, как поговорить с Дилом. И как рассказать Мэри и Саманте о том, что хочет расстаться с Джексоном ради Оливера, тоже. Но должна была сделать и то, и другое. Теперь, когда Оливер очнулся, она больше не могла лгать.
- А ты сама-то увидишься со своим Ромео? – шутливо спросила Сэм, искавшая в этот момент что-то в шкафу.
- Неа. И он не Ромео.
- Так и ты не Джульетта.
Роза хмыкнула под смех подружек. Все втроем они были знакомы с маггловской литературой – Роза благодаря матери и собственной любви к книгам, Сэм из семьи маглов, а Мэри просто читала все, что советовали ей подруги.
Девушки уже выключили свет и пожелали друг другу спокойной ночи, как вдруг Роза не удержалась и выпалила:
- Я хочу расстаться с Дилом.
В темноте спальни стало слишком тихо. Даже дыхание стало более сдержанным, словно застыло.
- С чего это вдруг? – несколько мрачно прозвучал голос Сэм спустя пару минут молчания. Видимо, это время понадобилось, чтобы переварить внезапное заявление.
- Не вдруг, - глубоко вздохнула Роза.
- Даже так.
И пусть в темноте не было видно лиц, Уизли без труда могла представить выражение лица Саманты. Явное неодобрение, последовательно выраженное сначала поджатием губ, потом поднятием одной брови, а затем закусыванием щеки с внутренней стороны.
- Для этого может быть только две причины, - прощебетала Мэри куда более беззаботно и легко. – Либо тебе просто надоело с ним, либо ты влюбилась в кого-то еще.
- Второе, - честно призналась Роза.
- И давно? – все так же сердито спросила Саманта.
- Что давно?
- Ты это поняла.
Роза перевернулась на бок, отыскала взглядом темнеющий силуэт подруги на соседней кровати и тихо ответила:
- Да.
- Ясно.
Она видела, как Сэм заерзала на кровати, отворачиваясь в другую сторону. И молчание вдруг стало неуютным, колючим, острым.
- Сэм, - выдохнула Роза, не понимая, почему подруга сердится. Она надеялась, что, может, Мэри поможет ей, но та молчала, не желая влезать, или просто не знала, что ответить.
- Знаешь, мисс идеал, - фыркнула Саманта с раздражением, - кто-то должен был сказать тебе, что так не поступают. Как только понимаешь, что влюбилась в другого, ты просто идешь и говоришь об этом своему парню, и вы расстаетесь. Это честно. А не использовать его как страховку, на случай, если новые чувства не взаимны. Ведь именно так ты поступила с Диланом – держала его, пока не убедилась, что твой новый парень тоже в тебя влюблён. Это отвратительно.
Приподнявшись на локтях, Саманта резко задернула полог. В тишине комнаты звякнули колечки, поддерживающие его. Разговор был окончен. И Розе хотелось заплакать. Никогда прежде она не ссорилась с подругами даже по мелочам, а чтобы так, всерьез, тем более. И от слов Сэм, какими бы справедливыми они ни были, всё равно стало очень обидно.
- Спокойной ночи, Роза, - тихо произнесла Мэри.
- И тебе, - ответила Роза, стараясь, чтобы боль не просочилась в голос. А затем уткнулась лицом в подушку, надеясь тем самым заглушить подступающие к горлу слёзы.
***
В пятницу утром Джеймс понял, что от счастья, появившегося в понедельник, не осталось и следа. Он отправил уже два письма в больницу, но ни на одно так и не получил ответа – сова возвращалась ни с чем. От этого желание прибить Оливера при первой встрече только возрастало.
- Как думаешь, есть шанс, что Долгопупс не заставит нас опять возиться с этими премерзкими лианами? – поинтересовался Дил, когда вдвоем с Джеймсом спускался на завтрак.
- Вряд ли, - безразлично ответил Поттер. – Он же сказал, что собрать с них слизь нужно до января, потом она засохнет или что-то вроде того…
- Это отстой. Она же такая противная.
- И не говори.
Друзья прошли еще несколько ступенек, спустились с лестницы и оказались в холле, когда Дил, искоса взглянув на Джеймса, полюбопытствовал:
- Почему Мия остается в замке? Её что, никто не ждет?
Джеймс тихо вздохнул и покачал головой.
- У неё никого нет.
- Эх. Это ещё хуже, чем у меня.
«Да. Намного. Ты даже не представляешь, насколько», - с тяжестью на сердце подумал Джеймс. Почему все, кто был ему дорог, страдали? Оливер попал в кому из-за книги, и до сих пор неизвестно, что с ним было. Дил лишился родителей, и его бабушка совсем старая, чтобы прожить еще долго. А жизнь Мии вовсе сплошная трагедия. Так много расколотых душ. И Джеймс не знал, не мог помочь им всем, склеить их, излечить. Как? Ведь он не герой, не гений, он только Джеймс и ничего больше.
- Слушай, ты мог бы приехать ко мне вместе с Микки. Лили будет в восторге, ты же знаешь, она не разлей вода с твоим братом.
Дил благодарно улыбнулся и покачал головой.
- Бабушка, - одно слово, решавшее всё. И Джеймс не стал настаивать. Потому что на месте друга поступил бы так же.
Большой зал, украшенный к Рождеству, сиял праздничной атмосферой огней и музыки. Главный вход в него был оформлен красивой аркой из еловых лап, остролиста и еще каких-то веточек. Часть из них была покрыта золотом, а на части лежал нетающий снег. А на самом верху сидели рядком маленькие ледяные фигурки и пели рождественские гимны тонкими мелодичными голосами. Украшенные двенадцать елок вдоль стен, сияли рыжими, красными и белыми огнями. А с потолка сыпал тихий пушистый снег. И если выглянуть за окно – на улице шел точно такой же, только настоящий.
Джеймс подумал, что тоже мог бы остаться в школе и провести это Рождество с Мией. Пожалуй, у них вышел бы неплохой праздник. Но потом он вспомнил о лыжах с братом, о запахе печенья в доме бабушки, о своей кровати дома, и понял, что всё равно уедет.
- Знаешь, я действительно обожаю Рождество в школе, - улыбнулся Дил, круглыми глазами осматриваясь по сторонам с детским восхищением. – Это невероятно. Как к такому можно привыкнуть?
Джеймс не ответил. Вместе они зашагали к столу Гриффиндора, продолжая любоваться праздничным убранством.
И тут это случилось.