Среди шума многих голосов, смеха, звяканья посуды и пения – всего этого многоцветного бесконтрольного хаоса, вдруг прозвучало:
- Джеймс.
И все звуки исчезли.
Джеймс падал.
Но под ногами его была земля. И крепкие руки держали его, не давая рухнуть. Больше никогда.
Один-единственный голос. Тихий. Бархатный. С привычной усмешкой. Заглушивший собой всё остальное.
Джеймс обернулся, боясь и желая поверить. Если это шутка, если розыгрыш, как он сможет…
Серые глаза смотрели на него, и в них теплыми искорками мерцала жизнь.
- Оливер.
Джеймс даже не понял, сказал ли это вслух или только подумал. Всё равно. В два стремительных шага он преодолел расстояние, разделявшее его и Оливера и замер, не смея отвести глаз. Лишь взгляд его несколько нервно осматривал друга, всего, с ног до головы, чтобы убедиться, чтобы поверить. Живой. Здесь. Настоящий. Здоровый. В сознании.
- Привет, - улыбнулся Оливер. – Скучал?
Джеймсу показалось, что внутри него взорвалась ядерная ракета, потому что в душе вдруг настал совершенный непонятный беспорядок. Счастье, недоверие, радость, беспокойство, злость – слишком, слишком много всего сразу. Ударить. Обнять. Прикоснуться. Наорать. Улыбнуться. Будь Джеймс компьютером, у него бы точно произошел системный сбой.
- Что… что ты здесь делаешь? – вместо всего этого тупо спросил он, всплеснув руками. И тотчас скрестил их на груди, спрятав ладони под мышки.
- Прости? – характерно выгнул бровь Оливер. И Джеймс поверил. Поверил, что всё это правда. Что спустя две недели его друг здесь, живой и здоровый. Настоящий.
- Мне сказали, ты в больнице. Завтра каникулы. Ты приехал на один день? – выпалил он, чувствуя, как внутри начинает истерично орать сердце, пытаясь заглушить разум. Нет уж, дружок, не выйдет. Не в этот раз. Оливер только пожал плечами.
- Ну да. Надо было кое-что забрать. И я должен узнать, что случилось, пока меня не было.
- О.
Джеймс вдруг ощутил приступ раздражения такой силы, что тот заслонил собой всё счастье. Вот теперь желание врезать слизеринцу стало таким сильным, что даже костяшки на руках зачесались.
- Какого хрена ты не отвечал на мои письма? – прорычал он, сверля Оливера взглядом. Тот лишь моргнул, лицо его оставалось таким же беспечно насмешливым. Типичным. И это нравилось Джеймсу и бесило одновременно.
- Потише, львёнок, - фыркнул Оливер. – Что за драма? Если бы мы решили обмениваться информацией в письмах, то до сих пор писали бы первое из них. Сам посуди, когда новостей много, в двух словах не расскажешь.
- А написать, что ты просто жив и в порядке сложно? – не унимался Джеймс. Он беспокоился, как идиот, он переживал, он срывался на ни в чем не повинных людях, и ради чего – чтобы Сноу посмеялся над ним? Да что тот понимает!
Оливер усмехнулся, глаза его заблестели.
- Ты волновался, что ли?
- А ты бы нет?! – Джеймс не мог, больше не мог выдерживать. Он столько дней носил в себе страхи и боль, что однажды это должно было случиться. – Что нам всем было думать, когда это случилось, а? И твой дедушка не дал нам никаких ответов. Будь ты на нашем месте, ты бы не волновался? Мы ничего не знали, ничего, ты, чертов тупица!..
Лицо Оливера дрогнуло и изменилось. Улыбка пропала. Теперь в его взгляде, наконец-то, появилась серьезность. Понимание. Словно до него, наконец, дошло.
- Джимми, - тихо произнес он. И это остудило Джеймса лучше тысячи слов. Он вдруг поник, опустив плечи, и руки безвольно свесились вдоль тела.
- О чем ты думал, Оливер? – тихо спросил он, нуждаясь в ответе. Оливер сжал губы и вздохнул.
- Я ведь не знал, что так будет. Прости, Джеймс. Мне жаль.
Кричать больше не хотелось. Слава Богу, обниматься тоже. Джеймс устало потер лоб, чувствуя себя так, будто отсидел двенадцать уроков подряд.
- Так что все-таки случилось? – спросил он уже спокойно.
- Я… – начал говорить Оливер, когда вдруг из-за его спины раздался короткий визг. Одновременно юноши оглянулись. А спустя мгновенье Роза повисла на шее слизеринца. Всё, так, как Джеймс и предполагал. Или опасался?
- Оливер, ты здесь, - воскликнула Уизли радостно. – Ты приехал.
Джеймс скривился. И почти сразу же обернулся к столу Гриффиндора. Дил сидел на своем месте и смотрел за разворачивающейся сценой с абсолютно каменным лицом. Но самым странным было то, что когда Джеймс повернулся обратно, то увидел в точности такое же выражение у Оливера. Сноу не предпринял попытки обнять Розу в ответ, лишь растерянно хлопал глазами, не понимая, что происходит.
- И тебе привет, Огонёк, - ответил он, положил ладони на плечи девушки и отстранился. Роза разочарованно вздохнула и попыталась заглянуть ему в глаза, понять, в чем дело.
Самым правильным для Джеймса сейчас было бы развернуться и уйти за стол, чтобы позавтракать, и не мешать этой парочке выяснять их отношения. Но вместо этого он лишь громко кашлянул, нарочно напоминая о себе, и не сдвинулся с места.
Роза смутилась, щеки ее тотчас покраснели. Она метнула в сторону брата быстрый колючий взгляд, но почти сразу же вновь принялась разглядывать Оливера. Руки ее так и тянулись к нему, но не решались прикоснуться.
- Ты как, Оливер? – мягко бормотала она. Голос ее дрожал от волнения и нежности. – Ты в порядке? Что сказали целители? Ты здоров? Что это было? Тебе больше не больно? Всё хорошо?
Оливер пялился на девушку не менее внимательно, но когда она замолчала, довольно прохладно ответил:
- Да. Да, всё супер. Тебе, наверное, пора к твоему парню, а то он скоро свернет себе шею, подглядывая за нами.
Поджав губы, Оливер хмыкнул и перевел взгляд на Джеймса.
- Поговорим позже.
И, не дав никому больше вставить ни слова, развернулся и отправился к столу Слизерина. Роза провожала его печальным взглядом, а Джеймс вдруг подумал, что это правильно. Его сестре пора сделать выбор. И ему почему-то не было ее жаль.
Сам он увиделся с Оливером уже на первом уроке. Но лишь по той причине, что оба они не пошли на первые занятия в своем пятничном расписании. Вместо этого через тайный ход они выбрались в Хогсмид и засели в какой-то маленькой неприметной кофейне. В «Три метлы» идти не рискнули – иначе об этом сразу же доложили бы в школу.
Снаружи ничем непримечательная, внутри кофейня оказалась действительно очень милой в хорошем смысле этого слова. Теплые оттенки стен и мебели, барная стойка, аккуратные столики и мягкие стулья, живые цветы у окна и мерцающие по стенам рождественские гирлянды. Из посетителей здесь была только взрослая пара, завтракающая у окна, да сонный мужчина с кофейником у противоположной стены.
- Неплохое место, - заметил Джеймс, стягивая мантию и стряхивая снег с ботинок. Оливер улыбнулся.
- Мы часто ходим сюда.
Джеймс удержался от того, чтобы уточнить, кто эти «мы». Вряд ли ответ бы ему понравился.
Они заняли один из столиков в углу, с одной стороны которого у стены располагался диванчик орехового цвета, а с другой два мягких стула. Оливер сразу же уселся диван, и Джеймсу ничего не оставалось, как место напротив.
- Доброе утро, мальчики, - улыбаясь, подошла официантка в форменном оранжевом фартуке. – Что будете заказывать?
Джеймс только что позавтракал, и есть ему совсем не хотелось. Да и Оливеру тоже. Просто им обоим не хотелось мерзнуть, слоняясь по улице и привлекая к себе ненужное внимание. Да и в продуваемых ветром коридорах Хогвартса было как-то неуютно. И раз уж они не могли болтать в чьей-то гостиной из-за разных факультетов, то оставалось только завалиться в какое-нибудь теплое местечко в Хогсмиде.
- Чай, - улыбнулся женщине в ответ Джеймс. И уточнил. – Зеленый.
Оливер тихонько фыркнул. И Джеймс поймал себя на мысли, что в последние две недели ему этого действительно не хватало.
- Мне кофе, черный, с одним кусочком сахара, - сделал свой заказ Сноу. – Спасибо.
Когда официантка отошла, Джеймс сразу же спросил:
- Ей не кажется странным, что двое школьников сидят здесь утром в пятницу, когда должны быть на уроках?