- Хм.
Оливер явно не впечатлился.
- Всё это мы и так знали, - заметил он.
«Но кое-что нет. Нечто самое пугающее».
- Он сказал, у этой Тьмы имя одного из нас, - Джеймс задержал дыхание, вспоминая тихий ужасный голос человека в больнице. И его безумие. Он бы так хотел выбросить этот жуткий образ из головы, но не мог.
Оливер молчал.
- Мы долго думали, - продолжил с коротким вздохом Джеймс, - что бы это могло значить. Ведь Вандерссон указал на нас пятерых, когда сказал это. Всё сходится, понимаешь? Когда… Если Тьма вырвется, ей будет нужно чье-то живое сердце взамен того, что останется в гробу. Так что, возможно, кто-то из нас прикоснется к нему и впустит Тьму в себя. Или это случится как-то еще. Раз она может вызволять тени и заставлять их похищать людей, вдруг она достаточно сильна, чтобы уже пытаться завладеть кем-то?..
Джеймсу так давно хотелось поделиться своими мыслями и сомнениями. Перед остальными друзьями он не мог – не хотел видеть ужас на их лицах. Для них он должен был верить в то, что слова Вандерссона ложь. Но с Оливером он мог быть честным. И это стало настоящим облегчением – говорить правду, прожигающую изнутри так давно.
- Да, Тьме будет нужно тело, - согласился Оливер, задумчиво рассматривая опустевшую чашку. – Но почему одного из нас? Это абсурд, Джеймс. Тьма – величайшее из зол, она не выберет в качестве вместилища хрупкое тело подростка, а даже если и так, для этого кто-то из нас должен выпустить ее, прикоснувшись к сосуду и разорвав оковы. Для чего кому-то из нас это делать? Если бы мы этого не знали и сделали всё случайно… Но мы ведь в курсе, так что.
Разумно. Эти же доводы Джеймс сам приводил для друзей.
- Но что, - все-таки он позволил себе еще немного посомневаться, - если мы просто не всё знаем? Вдруг для того, чтобы освободить Тьму, есть другой путь? Что, если есть иной способ для неё выбрать себе тело?
- Вот как? – Оливер хмыкнул и потер костяшки на правой руке. – Откуда же тогда какой-то случайный человек об этом знает?
- Вдруг Тьма говорила с ним?
- Джеймс…
- Я лишь пытаюсь понять, Оливер. Вдруг Тьма способна предвидеть будущее? Вдруг это судьба?
Джеймс чувствовал себя маленьким напуганным мальчиком, и ему так хотелось, чтобы Оливер нашел такие слова, которые смогут разогнать его страхи. Потому что только он и мог это сделать.
- Судьба? – скептически скривился Оливер. Он оторвался от созерцания чашки и теперь прямо уставился на Джеймса, скрестив руки на груди. – И ты в это веришь?
- Да! – горячо воскликнул Джеймс. – Посмотри сам! Всё, что я видел в воде, сбывается!
- Ха. Ну, во-первых, мы и не пытались предотвратить ничего из этого.
- И не смогли бы…
- А во-вторых, плевать я хотел на судьбу и на то, что там должно быть. Мы сами решаем, что будет. Ничего не предрешено, - довольно резко возразил Оливер. И вдруг прищурился, губы его искривились в ехидной усмешке. – Постой.
Даже голос изменился, и Джеймсу захотелось, чтобы дальше слов не последовало. Но когда это всё случалось так, как он хотел?
- Если вы решили, что это правда, - начал развивать свою мысль Сноу, - то наверняка думали и о том, кто же это может быть. Новая Тьма. И как? Выбрали? Кто же это?
Оливер удобно закинул ногу на ногу и рукой подпер голову, будто собирался слушать самый увлекательный рассказ в своей жизни. Лишь глаза его прожигали Джеймса холодным льдом. И Поттер не знал, что ответить. Да, думали. У него самого не было идей, но вот все остальные, кажется, склонялись к версии, выдвинутой Диланом. А озвучивать ее Джеймсу совсем не хотелось. Он уже сто раз пожалел, что вообще завел разговор в это русло. Вот что у них за дружба такая – Оливер только утром вернулся, а они уже второй раз с этого момента на грани новой ссоры.
Должно быть, нерешительность отразилась на лице Джеймса, потому что Оливер вдруг хмыкнул и встряхнул головой. И сразу стало ясно, что он понял. У Джеймса даже сердце остановилось, когда он тихо выдохнул:
- Я?
И лед в глазах Оливера вдруг растаял, сменившись тихой обидой и разочарованием. Джеймс видел, как осыпаются возводимые ранее стены, обнажая кусочек души. И это было хуже всего – видеть друга таким.
- Оливер, я… – слегка заикаясь, начал Джеймс, но не успел договорить.
Оливер горько улыбнулся и наклонился вперед.
- Знаешь, Джеймс, я устал, - негромко произнес он. – От всего этого. Мы пытались быть командой. Или друзьями. Или кем-то еще. Но ничего не выходит, да?
Он вздохнул и поднялся. Джеймс задрал голову, глядя на него снизу вверх отчаянным растерянным взглядом. Что-то неумолимо происходило, и он не мог понять, как это остановить.
- Наверное, нам лучше заниматься этим по отдельности, - Оливер посмотрел в ответ и почти неуловимо вздохнул. А затем подхватил свою мантию, достал из кармана несколько монет и опустил на стол рядом с чашкой. Джеймс сидел, чувствуя, что должен сказать что-то, но язык будто приклеился к нёбу. Он не мог поверить, что Оливер уходит. Это казалось чем-то не настоящим. Нет. Этого просто не могло быть. Наверное, он спит, и это всего лишь кошмар.
- Хороших каникул, Джимми.
В последний раз серые и карие глаза встретились, и Джеймс снова наткнулся на высокую стену. И ему казалось, что больше никогда ему не будет позволено заглянуть за неё. А затем Оливер ушел.
***
Это была самая удручающая поездка в школьном поезде на памяти Дила. Даже несмотря на то, что в одном купе с Диланом, Розой и Джеймсом ехали веселые и беззаботные Ньют и Чарли, шутившие всю дорогу. И они даже не замечали царившего напряжения и уныния. Джеймс смеялся так громко, рассказывал какие-то нелепые истории, неуклюже шутил – то есть изо всех сил старался вести себя как обычно, но всё это выглядело фальшиво. Роза даже не делала попыток присоединиться к веселью – вытащила учебник по нумерологии и уткнулась в него, не поднимая головы.
От обиды Дилу хотелось плакать. Его девушка делала вид, будто его не существует, не снизойдя даже до разговора с ним. И лучший друг хандрил из-за того, что Сноу решил наконец-то свалить от них. Ненавистный слизеринец! Он отнимал у Дила всё, что тот любил. Будто нарочно. Превращая его жизнь в кошмар. Потому Дил и не мог скрыть тихое злорадство, когда увидел, как Сноу оттолкнул Розу, едва та полезла к нему обниматься. Это оставляло ему хоть призрачный, но шанс. Может быть, девушка вовсе не нужна Оливеру? Он просто делал это назло Дилу, чтобы разрушить его отношения. Что ж, это у него с успехом получилось.
Потому что прежде Дил думал, что то, что у них с Розой, их отношения, их чувства - это навсегда. Что это нечто важное и особенное. Разве мог он представить, с какой легкостью девушка вышвырнет на помойку всё, что у них было. И то, что могло бы быть.
У него ведь так и не было никогда настоящей семьи, полноценной и счастливой. И он мечтал, что в один волшебный, прекрасный день Роза станет его семьей. И с ней он создаст то, чего не было у него самого. Но, видимо, не судьба. И все его мечты оказались разбиты. Что его теперь ждет? Мрачный старый дом. Больная бабушка. Вредный мелкий братец, за которым нужно приглядывать. И две могилы вместо родителей. Он всегда, с первого дня, заменял Микки мать, а теперь еще и отца. Разве так должно быть в шестнадцать лет?
Призрак свободы, которую он никогда не получит. Призрак семьи. Призрак счастья. Почему, почему в его жизни нет ничего настоящего? Все уходят, сваливая на него всё новые проблемы, ответственность, боль. Он ведь не железный. Он только подросток. Ему, в отличие от Джеймса, не хочется спасать мир. Он предпочел бы проводить время с любимой девушкой и друзьями, играя, делая уроки, гуляя. Как все нормальные мальчишки в его возрасте. Он ведь не взрослый, хотя жизнь и считает иначе.
Дил с грустью взглянул на Розу. Такая красивая. И такая холодная. Так странно, непривычно было видеть ее не рядом с собой, не встречаться с ней взглядом, не обмениваться улыбками за спиной Джеймса, не целоваться, не прикасаться руками. Он всё пытался понять, все эти дни, почему она выбрала не его. И не мог найти ответа. Он что, хуже? Не такой красивый или смелый? Почему? Может, он что-то сделал не так? Но откуда ему знать? Ведь у него не было мамы, которая могла бы объяснить, что любят девушки и что творится в их головах. Даже отца у него больше не было, чтобы подсказать, как правильно себя вести. Только Микки. Пускающий во сне слюни младший брат. Точно не советчик.